Важной, необходимой, гудящей сердцевиной моего феминизма является женская история.
Четыре года назад меня пригвоздила радиопередача про одну женскую историю, и я впервые поняла, что моя нынешняя жизнь стала возможной исключительно благодаря решительным поступкам женщин прошлых поколений. Узнав, как они жили, я острее ощутила настоящее, почувствовала себя значительнее, выше, целее, словно теперь могла позволить себе уверенно занимать больше места в мире. Воздействие было реальным, физическим, и оно — говорю сейчас за себя — перевернуло мою жизнь.
Вскоре я начала раздражаться, что образование так меня подвело. К окончанию школы я уже привыкла примерять бороду. В первый раз нацепила ее вместе с кухонным полотенцем во время исполнения роли в рождественской истории, во второй — когда изображала Шекспира на Всемирный день книги. Наибольшую изобретательность я проявила, перевоплотившись в Вильгельма Завоевателя: собрала волосы в хвостик под подбородком, правда, приклеенные усы, к сожалению, были другого цвета. При этом я ни разу не видела, чтобы мои одноклассники хоть раз переоделись в женщину, если только это не было забавы ради. Мальчик, появившийся на День красного носа[49] в балетной пачке, вызвал взрывы хохота; в последний день перед каникулами мы плакали от смеха, когда один из учителей облачился в платье и надел туфли. Неужели быть женщиной настолько смешно?
Я вспомнила, с какой готовностью в школе переодевалась в отметившихся в истории мужчин, когда меня просили кого-нибудь из них изобразить, и задумалась: а каких героинь истории согласились бы со мной воспевать мальчики? Я проверила математических деятелей — там был только Пифагор. Припомнила уроки английской словесности — в голову пришел Шекспир. Поворошила в памяти предметы естествознания — Уотсон и Крик[50]. Куда подевались все женщины? Я навела справки, и оказалось, они были везде, в каждой изучаемой в школе дисциплине, просто мне о них не рассказывали. Мне рассказывали историю с точки зрения мужчин, а не женщин. Я почувствовала, что девушек лишили права представлять себя в различных сферах науки и увидеть возможные варианты сценариев простирающегося перед ними будущего.
Меня часто спрашивают, почему почти никогда историю не рассказывают с точки зрения женщин. Ответ прост: патриархат. На самом деле все немного сложнее: дело в том, что именно мы ищем, когда жаждем разобраться в прошлом. Мне недавно заказали статью о женщинах, работавших сообща, и результат меня потряс. За наиболее значимыми событиями, которые изменили жизнь женщин по всему свету, стояла целая армия женщин. Я поняла, что, если говорить об истории женщин, речь практически никогда не идет о какой-то одной из них. Ради перемен женщины работали сообща, а мы продолжаем рассказывать истории об «одиночках», доверяем наше прошлое каким-то номинальным лицам.
История женщин не ограничивается одним человеком, и, говоря о прошлом, мы должны это учитывать.
Коллективная работа часто считается идеалистической и непрактичной, но мое исследование доказало обратное. Первый закон об ограничении арендной платы появился благодаря участницам Женского жилищно-коммунального кооператива Глазго, которые поддерживали друг друга. Когда приставы приходили, чтобы выселить кого-то на незаконном основании, кто-нибудь из них обязательно бил тревогу, и женщины собирались у одного дома, кидаясь бомбочками из муки и сея хаос, заставляя приставов спешно ретироваться. Благодаря фотовыставке Who’s Holding the Baby? организованной Hackney Flashers, сообществом матерей в Лондоне, было открыто первое детское учреждение, спонсируемое государством. В Республике Ботсвана женское объединение «Эманг Басади» добилось принятия Закона о гражданстве, согласно которому ботсванские женщины, вышедшие замуж за мужчин из других стран, сохраняли свое гражданство. Швеи-машинистки завода «Форд» добились разработки Закона о равной оплате труда. Список бесконечный. Объединившиеся вместе женщины достигли ощутимых результатов, изменивших жизнь, так что не следует их недооценивать.
Я с радостью представляю вашему вниманию пять групп женщин, которые поддерживали друг друга, объединили ресурсы, проявляли женскую солидарность, что-то изменили, найдя в единстве радость, цель и смысл.
«ЧУПИРЕН»
В 1970-х женская организация «Чупирен» была также известна под другим своим названием, которое переводится как «Комитет, поставивший перед собой задачу, чтобы женщины не засыпали заплаканными». Женщины собирались и делились личными историями из своей будничной жизни. Если одна из них рассказывала, что муж ее оскорбляет, они все вместе шли к нему на работу, надевали розовые шлемы с символом женщины и маршировали прямиком в офис, размахивая большими флагами и скандируя: «Мы не потерпим тирании мужа». Если самого мужа не оказывалось на рабочем месте, женщины стучались в кабинет начальника и убеждали его, что он не должен нанимать человека, унижающего одну из них. В то время тема домашнего насилия и развода была в Японии под табу, но участницы «Чупирен» продирались через то, что признавалось приемлемым, чтобы теперь к каждой из них относились справедливо.
ФЕМИНИСТСКАЯ ПАРТИЯ
Собранная адвокатессой Фло Кеннеди феминистская партия была нацелена на изменение американской политики. Фло и другие участницы партии знали, что феминизм — явление политическое, которое не должно оставаться проблемой исключительно научного сообщества. За сорок лет до того, как за дело взялись Барак Обама и Хиллари Клинтон, феминистская партия подготовила платформу для того, чтобы Ширли Чисхолм баллотировалась на пост президента США от демократической партии. Она стала первой женщиной и представительницей афроамериканского сообщества от крупной партии, выдвинувшей свою кандидатуру на этот пост. Участницы феминистской партии делали ставку на стратегию: они предполагали, что Ширли может не выиграть гонку, потому что им много раз говорили, что страну никогда не будет возглавлять человек ее пола или расовой принадлежности. Привлечение внимания к кандидатуре Ширли Чисхолм показало, что хотя Америка не была к ней готова, была готова сама Ширли, так что Америке оставалось лишь до нее дорасти. Как сказала Ширли: «Если они не предлагают тебе занять за этим столом кресло, принеси складной стул».
