– Сытно и вкусно любят гоблины покушать, А хульдры любят петь, и их приятно слушать. Но в небесах им не летать, они как в западне: Ни у одних, ни у вторых нет крыльев на... носу!
– Нет! Не так! – Кристоф вскочил на ноги. – Мало того, что это совершенно не рифмуется, так еще и смысла никакого не несет! У кого вообще бывают крылья на носу?
– Смотри-ка, работает, – довольно прошептала Анна королеве, а потом подбежала к юноше и схватила его за руку. – Так почему бы тебе не показать нам, как надо? Ну давай, спой!
И Кристоф, несчастный, сонный, измученный Кристоф запел.
Они двинулись дальше по темным закоулкам заброшенных шахт, распевая на ходу эту милую глупенькую песню. Их голоса эхом разносились по туннелю, превращая в целый хор этих трех усталых путников, которые просто надеялись выбраться отсюда живыми, чтобы спасти королевство от страшного проклятия. И только песни помогали теперь им держаться на ногах, продолжая свой сложный путь.
Они пели о хульдрах. Они пели об Эрене и его волшебном мече. Они пели все, что приходило им в голову, даже дурацкую балладу о влюбленной в селезня гусыне.
Когда же они перешли к одной старинной серенаде, принцесса от всего сердца поразилась тому, какие высокие ноты может брать ее сестра и как чисто она поет. Едва ли хоть кто-то в королевстве мог предположить, что у Эльзы имеется такой талант. Желая расслышать ее пение получше, Анна замолчала. Она наслаждалась прекрасными звуками и, с улыбкой взглянув на своих спутников, вдруг поняла, что Кристоф молчит, как, собственно, и сама королева...
Никто из них не пел, а песня тем временем продолжалась. Она доносилась откуда-то сверху, отражаясь от стен, и казалось, будто это звучит голос самой горы.
Эльза кивнула в сторону уходящего влево ответвления:
– Звук идет оттуда.
Не раздумывая ни секунды, принцесса свернула туда.
– Стой! – Сестра схватила ее за руку. – Мы туда не пойдем.
– Почему? – удивилась девушка. – Мы заблудились, и нам нужна помощь. К тому же разве такая красота может представлять опасность?
Эльза скептически приподняла бровь:
– Видимо, помолвка с принцем Хансом ничему тебя не научи...
– Тс-с, – перебил ее Кристоф. – Голоса смолкли...
Так оно и было. Анна резко одернула руку сестры:
– Кто бы это ни пел, он мог нам помочь!
– Кто бы это ни пел, он мог нас съесть, – возразила королева.
Кристоф громко сглотнул:
– Кто бы это ни пел, он у вас за спиной.
– Очень смешно. – Принцесса нахмурилась.
– Да нет же, – запротестовал юноша, – я серьезно!
Он указывал куда-то вперед, и, присмотревшись, девушки ахнули.
Туннель, по которому они шли, заканчивался небольшим подземным залом, который явно не был вырезан киркой в умелых руках шахтера. Все в нем, потолки, пол, стены, было усыпано кристаллами, причем некоторые из них были выше Кристофа, а по толщине могли составить конкуренцию стволу векового дерева. Они росли во все стороны, превращая пещеру в подобие волшебного леса, такие сверкающие, загадочные и мутно-белые, словно внутри них застыли когда-то клубы дыма. Но сестер поразили совсем не кристаллы. Эльза молча взяла руку Анны и так крепко сжала ее, что впилась в ладонь ногтями. На мерцающей друзе размером с пони сидел, покачивая ножками, маленький ребенок. Его лицо невозможно было разглядеть в окружающем полумраке, виднелись лишь блестящие искорки глаз. Судя по росту, ему было не больше четырех.
Малыш снова запел. Их окутали изумительные нежные звуки, и, хоть в песне нельзя было разобрать ни одного слова, та тронула принцессу до глубины души.
Она бросилась к ребенку, едва сдерживая слезы, спотыкаясь о кристаллы, падая. Ее не волновали ссадины на руках и ушибленные пальцы ног, все, что сейчас имело значение, – дитя, заблудившееся в заброшенных шахтах.
В сердце девушки больше не было ничего, ни страха перед наттмаром, ни валящей с ног усталости, лишь беспокойство и безграничное чувство вины. Как она могла не знать, что в деревне пропал ребенок? Неужели, посвятив себя полностью мыслям о королевском турне, она стала так глуха к народу, что упустила эту новость? Как давно он здесь, неужели стражники не отправились его искать? А если отправились, если они сейчас здесь, в шахтах, не добралось ли до них чудовище?
