Увы ломателям копий!Увы воинам в сребряных кольчугах!Увы могучим вождям!Закатилось их солнце,Утекло их время,Словно и не было их!
Торжественная мелодия сливалась с шорохом камня по металлу и шепотом океана, и Этайн чувствовала, как медленно тяжелеют веки; вскоре она уже размеренно дышала, вновь соскользнув в пучину снов…
Холодная датская ночь; над потрескивающим костром кружат снежинки, двое часовых смеются и пьют из рогов медовуху. Позади них залитые светом чертоги их господина Хротгара, и слышно, как их братья поют шумную песню. Около входа в чертог воткнута в землю дюжина кольев, и на вершине каждого голова – темная, уродливая, черноволосая. Некоторые украшают татуировки синей вайдой. Ужасные скрелинги севера, побежденные в битве славными данами Хротгара несколько недель назад. На самом высоком колу – голова и правая рука вождя скрелингов, на его широком лбу начерченное самим Хротгаром слово: Грендель.
– Я видел, как он вырывает сердце из груди бедного Магни и рассекает Эйнара от шеи до бедра! А потом с ним сошелся Бьярки Полудан, – говорит один из часовых.
Его товарищ шумно плюет на основание кола.
– Полудан? Скорее уж Полускрелинг! Клянусь Всеотцом, он один из этих! Надо было и его голову воткнуть рядом с этим чудовищем!
Часовые продолжают обсуждать битву и насмехаться над добычей. Ни один не видит, что к ним, сверкая глазами, подкрадывается бесшумная, как сама смерть, темная фигура. В свете огня вспыхивает сталь; один из данов резко поворачивается, заливаясь кровью из вскрытой глотки. В ту же секунду стремительный удар настигает и второго: раненый в грудь, он грузно падает рядом с товарищем. Скрежещет по кости металл, раздается сдавленный крик, и над мешаниной тел поднимается ужасающий, залитый кровью Гримнир. Он пришел отомстить за своего брата Хрунгнира, вождя каунар.
Из снежной пелены появляется еще дюжина скрелингов, они идут к остроконечному чертогу Хротгара: одни несут с собой смолу и китовый жир, другие уже натягивают луки и встают у входа с поднятыми копьями. Гримнир знаком отправляет нескольких к черному ходу. И, взяв флягу с жиром, поливает им деревянный настил. То же делает еще один каун. Вскоре доски насквозь пропитываются жиром и смолой.
Гримнир берет мигающий факел и поджигает смолу. С тихим треском занимается жир, медленно въедается в дерево, начинает тлеть покрытая снегом соломенная крыша. Дымящийся чертог озаряет тусклый рыжий свет. За краем тьмы прячутся духи – призванные обещанной бойней девы-воительницы. Гримнир смеется. Песни внутри затихают и сменяются криками ужаса. Отворяются высокие двери, и начинается резня…
Небо потемнело от стрел и копий, пронзительно вопят раненые, сыплют проклятиями не успевшие покинуть горящий чертог. Пламя трещит и обжигает, скрелинги воют, как их сородичи волки.
– Не щадите их, братья! – рычит Гримнир. – Но этого жалкого слизняка Хротгара оставьте мне!
Каунар знают свое дело. Тех данов, кому удается пробиться через огонь и тучи стрел, их заклятые враги режут на куски. Мерзлую землю усеивают трупы мужчин, женщин и детей. Наконец появляется и сам Хротгар – старик с разделенной на две половины серебряной бородой; он одноглаз – Одину он служит так же верно, как и своим воинам. Он опирается на тяжелое копье с железным наконечником. С древка свисают скальпы каунар.
– Злодей имя тебе! Грязное животное, проливающее кровь добрых людей у домашнего очага! Боги покарают тебя, скрелинг!
– Старый дурак! – рычит в ответ Гримнир. – Думал, я не приду мстить за Хрунгнира?
Хротгар плюет на землю.
– Он тысячу раз заслужил свою смерть!
