Глава 21
Мне удалось втиснуть в график четыре пары клиентов, одну за другой, но это означает, что к тому времени, когда я сяду в машину, чтобы поехать к отцу, единственное, в чем я буду нуждаться, – это поскорее рухнуть в свою постель и отключиться. По дороге я размышляю, не нужно ли мне самой поговорить с кем-нибудь по душам, как предложила Таня, вглядевшись в мое бледное и напряженное лицо.
Я согласилась, что это облегчило бы мою ношу, но когда она сообщила мне, что нашла номер телефона моего бывшего консультанта, я отмахнулась от ее предложения. У меня не было ни сил, ни желания заново открывать эту банку с червями; мой собеседник должен знать по крайней мере часть истории. И есть только один человек, который приходит мне на ум.
Не давая себе времени на размышления, я набираю номер единственного человека в мире, который знает столько же, сколько знаю сейчас я.
– Привет, Стелла! Очень рада вас слышать, – отзывается Фрея. – Я тут кое-чем занята, а как поживаете вы?
– Хорошо, – машинально отвечаю я, прежде чем признать: – Вообще-то не очень. – Мои пальцы теребят нитку, торчащую из подола кардигана, в то время как пальцы другой руки барабанят по рулю.
– Хотите рассказать? – спрашивает она через секунду. – Может, встретимся позже?
Нет. Потому что ты журналистка и тебе не стоит доверять.
Да. Потому что я не знаю, к кому еще обратиться.
Оставив без внимания ее предложение, я произношу:
– Я вчера видела Дэнни.
– Вот как? – тут же оживляется Фрея.
– Он выглядит совсем иначе, чем я себе представляла. Гораздо лучше.
– Ну, это прекрасно, – говорит она ровным голосом. – Он рассказал, что произошло?
– Нет. Вернее… – Я колеблюсь. – Он сказал, что полиция ему не верит.
Фрея, судя по звуку, быстро втягивает ноздрями воздух.
– Интересно.
– Понятия не имею, что и думать.
– Но Дэнни утверждает, что убил ее?
Я снова не отвечаю.
– Меня подробно расспрашивали об Айоне. Это заставило меня подумать, что мы о ней слишком мало знаем.
– Понятно, – осторожно произносит Фрея.
– Фрея, забудьте все, что я наговорила. Просто в моей голове все перемешалось.
Я слышу в трубке, как она стучит по клавиатуре.
– Вы записываете мои слова?
– Да что вы, нет, конечно! Выполняю задание шефа. Простите. О чем мы говорили? Значит, Дэнни утверждает, что он ее убил?
Я вздыхаю.
– На самом деле он сказал «наверняка убил».
– Что он имел в виду?
– Понятия не имею. Я сама хотела бы знать.
– Стелла, извините, я могу вам перезвонить?
– Конечно, – отвечаю я, но Фрея уже вешает трубку, и я чувствую, что я ошиблась, доверившись ей.
К отцу я приезжаю совсем беспомощной и подавленной. Папа открывает мне дверь, одетый в тонкий хлопчатобумажный синий халат до колен и полосатые пижамные брюки. Поглядев на меня без выражения, он качает головой. Возникает минутная неловкость, пока мы стоим в дверях.
– Папа, сейчас пять часов вечера, а ты все еще не одет, – мягко упрекаю я.
– Ты слишком рано приехала, я ждал тебя позже.
– Я не говорила, что приеду. Можно войти? – Я киваю на коридор, и отец наконец распахивает дверь и впускает меня, задерживаясь у подножия лестницы. – Может быть, ты поэтому и удивился, увидев меня? – с надеждой спрашиваю я, пока отец напряженно вглядывается в мое лицо.
Он снова отрицательно качает головой. Мое сердце колотится, пока я решаю, нужно ли подсказать ему, кто я, когда он вдруг выкрикивает:
– Стелла!
– Да, папочка? – Когда я поворачиваюсь, он улыбается мне. Каждый раз, когда это происходит, мурашки бегут по моей спине. – Может, мне приготовить нам по чашечке чаю? Ты уже пообедал?
– Я? Э-э-э… – он нахмуривается.
– Ничего, не волнуйся, – мое сердце разрывается на части. – Я все-таки сделаю нам по сандвичу.
– Нет, не надо, милая, я не голоден. – Папа прикладывает ладонь к плоскому животу. – А в котором часу ты должна была приехать? – спрашивает он, проходя за мной на кухню и наблюдая, как я ставлю чайник.
– Я не должна была, пап, просто приехала, и все.
– А-а, ну ладно.
– Как ты себя чувствуешь? Оливия сказала, что ты приболел? Что-то с желудком?
– Да, детка, наверно. Я все сплю и сплю, и в голове все плывет. – Его руки, лежащие на столе, дрожат. Когда чай заварен, я передаю ему кружку и присаживаюсь рядом, взяв папины ладони в свои, и думаю о том, как много времени упущено и не слишком ли поздно теперь.
