Твой взор он помутит.Твое достоинство он смирит.Твои уста он замкнет.Твою гордость он убьет.И даст тебе другое сердце.
Тогда придется тебе «огнем тушить огонь, водой заливать воду». Вот что называется «и было плохо, а стало хуже некуда!». Если ты уступишь ему с самого начала, будешь угождать ему потом до конца своих дней. А тогда он едва ли будет прислушиваться к твоим восторженным речам, и, значит, рано или поздно не миновать тебе плахи.
Еще хочу тебе сказать вот что. В старину царь Цзе казнил Гуань Лунфэна, а царь Чжоу казнил Биганя. Оба казненных были людьми безупречного поведения, пекшимися о благе народа. А вышло так, что из-за их благонравного поведения их повелители решили избавиться от них. И кроме того, это были люди, мечтавшие о славе. Когда-то Яо пошел войной на владения Цзун, Чжи и Сюао, а Юй напал на удел Юху, и эти царства были обращены в пустыню, их правители сложили головы на плахе. Не было конца грабежам и казням, нет предела и жажде побед. А все потому, что люди эти искали славы. Не говори мне, что ты никогда не слышал о них! Даже мудрейший может соблазниться славой, что же говорить о таких, как ты? Но, наверное, ты держишь в уме какой-то способ обойти эти превратности. Так скажи мне!
Янь Хой сказал: «Я буду аккуратен в поступках и смирен в душе, прилежен и сосредоточен на одном».
Конфуций отвечал: «О нет, это никуда не годится! Правитель Вэй не умеет сдерживать свои страсти, и в душе у него нет равновесия. Обыкновенные люди, конечно, не смеют уклониться от встречи с ним и стараются спрятать свое беспокойство и страх под покровом спокойствия. В них не родится даже то, что называют “благотворным влиянием, растущим день ото дня”, – что же говорить о силе внутреннего совершенства? А он будет стоять на своем и не захочет меняться. По видимости он может соглашаться с тобой, но в душе он с тобой не будет считаться. Что же тут хорошего?»
– Коли так, – сказал Янь Хой, – я буду прям внутри и податлив снаружи, я буду верен своим убеждениям, но уступать царской воле. Как человек «прямой внутри», я буду послушником Неба. Тот, кто становится послушником Неба, знает, что и Сын Неба, и он сам – дети Неба и что он один умеет говорить от себя как бы без умысла – так, что иной раз людям его речи нравятся, а иной раз не нравятся. В мире к таким людям относятся как к детям. Вот что я называю «быть послушником Неба». Тот же, кто «податлив снаружи», будет послушником человека. Держать в руках ритуальную табличку, преклонять колена и простираться ниц – так ведет себя подданный. Все люди так поступают, отчего и мне не поступать так же? Делая то, что и другие делают, я никому не дам повода быть недружелюбным ко мне. Вот что я называю «быть послушником человека». Храня верность своим убеждениям и покоряясь царской воле, я буду послушником древних. Правдивые слова, будь то распоряжения или назидания, восходят к древним, и я за них не в ответе. В таком случае я могу быть прям, не подвергая себя опасности. Вот что я называю «быть послушником древних». Годится ли такое поведение?
– Никуда не годится! – ответил Конфуций. – Планов много, да нет настоящей хитрости! С такими простодушными замыслами ты, может быть, избегнешь беды, но большего тебе не добиться. Переделать его ты все равно не сможешь. Ты чересчур уповаешь на свой ум.
– Мне больше нечего сказать, – промолвил Янь Хой. – Прошу вас, учитель, дать мне совет.
– Постись, и я скажу тебе, – отвечал Конфуций. – Действовать по собственному разумению не слишком ли легко? А кто ищет легкие пути, тому Небо не благоволит.
– Я живу бедно и уже несколько месяцев не пил вина и не ел мяса. Можно ли считать, что я постился?
