Первая леди Мишель ОбамаИсторическая победа Барака Обамы на президентских выборах 2008 года ознаменовала собой важный рубеж американской истории и воспринималась многими как одно из главных достижений движения за гражданские права. Всего лишь за сорок лет до избрания Обамы чернокожие американцы на законных основаниях подвергались дискриминации в южных штатах страны, а еще за сто с лишним лет до этого из окон Белого дома можно было видеть загончики для рабов на Лафайетт-сквер. А теперь первую в истории страны афроамериканскую президентскую семью обслуживал персонал, в массе своей тоже состоящий из афроамериканцев.
В первые дни после своего вселения в Белый дом супруги Обама относились к обслуживающему персоналу с настороженностью. Некоторые наблюдатели полагали, что в окружении стремящихся угодить буфетчиков и дворецких они чувствовали себя не вполне удобно. Разумеется, президентская чета прекрасно отдавала себе отчет в уникальности своего положения. Обама не только первый афроамериканец, избранный президентом страны. Во время сезона праймериз 2008 года он выступил с получившей широкую известность программной речью по расовой проблематике, в которой сказал, в частности, что «женат на чернокожей американке, в жилах которой течет кровь и рабов, и рабовладельцев». Прапрадед Мишель Обамы был рабом; в подростковом возрасте ее прадед Фрэзер Робинсон не умел читать и писать, хотя позже выучился чтению. И конечно, некоторые родственники миссис Обамы занимались примерно тем же, чем работники резиденции, – так, ее дед по материнской линии Парнелл Шилдз был домашним мастером в Чикаго, а одна из ее теток – горничной.
Для Дезире Роджерс (ныне СЕО издательского дома, выпускающего журналы Jet и Ebony) имело особое значение, что она – первая афроамериканка на должности личного секретаря именно этой президентской семьи. «В День инаугурации мне было особенно интересно наблюдать за тем, как все эти джентльмены готовятся к прибытию в Белый дом первого президента-афроамериканца. Я просто не могла оторвать взгляд от этого зрелища. Если честно, они напоминали мне моего деда, который, бесспорно, был опорой нашей семьи». Она говорит, что очень хотела тогда, чтобы и он мог это видеть.
Роджерс часто слышала, как буфетчики говорили, что не верили, что доживут до времен, когда будут обслуживать первого президента-афроамериканца. Судя по всему, они даже старались немного больше, чем обычно. «Могу лишь сказать, что подготовить резиденцию к вселению именно этой президентской семьи было для них делом чести. Меня очень тронуло очевидное усердие, которое прилагали все эти джентльмены к тому, чтобы обеспечить безупречное состояние резиденции к моменту появления семьи после инаугурационного парада».
Создатель и директор Смитсоновского национального музея афроамериканской истории и культуры, член комитета охраны исторического наследия Белого дома Лонни Банч говорит, что не стал бы удивляться отказу Мишель Обамы обсуждать с работниками обслуживающего персонала резиденции общность их происхождения. Он сразу же указывает на то, что расовая принадлежность четы Обама сама по себе не должна означать более тесных или личных отношений с работниками Белого дома из числа афроамериканцев. «Но очевидное понимание и уважение к происхождению этих мужчин и женщин налицо. Думаю, присутствует ощущение того, что, как сказала Мишель, на этом месте мог бы быть я или кто-то из моих родственников».
Вышедший на пенсию в 2003 году супервайзер операционного отдела Тони Савой утверждает, что с приходом в Белый дом Обамы его отношение к работе не изменилось. «Я стараюсь делать все как можно лучше, все, на что я способен. Я в принципе не мог бы дать ему больше, чем, скажем, президенту-женщине или очередному президенту из белых. Так или иначе, я выдаю результат на 110 процентов».
* * *
Две победы Обамы на президентских выборах выглядят особенно примечательными на фоне исторически сложных отношений между Белым домом и рабовладением. В XIX веке в Вашингтоне процветала работорговля, хотя здесь было немало и свободных цветных: к моменту начала Гражданской войны, по данным переписи населения, в городе проживали 9029 свободных чернокожих и 1774 раба. В 1792 году, когда началось строительство резиденции, новая столица государства представляла собой глухую дыру на заболоченной местности, вычлененной из состава рабовладельческих штатов Мэриленд и Виргиния. На момент въезда в Белый дом Джона Адамса в 1800 году треть населения Вашингтона составляли чернокожие, в большинстве своем рабы. Большая часть столицы страны была построена при участии афроамериканцев – как рабов, так и свободных, – которые обрабатывали камень для колонн и стен Белого дома и Капитолия. Этих рабочих брали напрокат у их хозяев для работы на государственных каменоломнях в Аквии, штат Виргиния. Они трудились за стол (свинина и хлеб) и выпивку (по пинте виски в день на каждого). О них неизвестно практически ничего: в государственных архивах можно найти лишь имена неких Джерри, Чарлзов или Биллов.
Сегодня трудно представить себе, как выглядела строительная площадка Белого дома. На северо-восточной стороне стояли десятки просторных сараев, в которых каменотесы обрабатывали глыбы. Готовые каменные блоки устанавливались в стены строящегося здания с помощью двух высоких треножных подъемников. Эти подъемники служили основанием для массивных кран-балок, нависавших над огромной стройплощадкой на пятнадцатиметровой высоте. Несмотря на величественность своей архитектуры (вплоть до окончания Гражданской войны Белый дом был, вероятно, самым большим зданием в США), в качестве жилища он оставался довольно непритязательным местом даже спустя несколько десятилетий после начала его строительства.
