Дымилась роща под горою,И вместе с ней горел закат.Нас оставалось только троеИз восемнадцати ребят.КАК МНОГО ИХ, ДРУЗЕЙ ХОРОШИХ,ЛЕЖАТЬ ОСТАЛОСЬ В ТЕМНОТЕУ НЕЗНАКОМОГО ПОСЕЛКА[7]
НА БЕЗЫМЯННОЙ ВЫСОТЕ… – подхватил дружный хор. В глазах многих сидевших явно заблестели слезы. Да у меня самого, блин, в горле запершило, если честно. Мешая петь… Потому что передо мной сидели они, те самые – «богатыри, не вы». Оттолкнувшиеся «ногой от Урала», как это спел Высоцкий… Прошедшие всю Европу, теряя друзей и любимых. Выстоявшие, наперекор всему… И что с того, что сейчас они выглядят этакими потрепанными жизнью мужичками и женщинами пожилого возраста. Они – герои!
Когда я закончил, генерал грузно поднялся с лавки и, позвякивая медалями, подошел ко мне.
– Молодец, парень, – душевно спел. – Он осторожно обнял меня, прижав к своим орденам, а потом погладил по вихрастой макушке.
– А про танкистов чего-нибудь знаешь? Ну там – «Броня крепка, и танки наши быстры…».
Я пригляделся – петлички у генерала были с танками. Но про танкистов я знал только Калинкина. Только вот стоит ли его исполнять? Слова там разные встречаются. Те же «пусть поможет либо дьявол, либо бог…» или «господа купель…». Я ж ее и не думал как-то адаптировать для сегодняшних реалий. Зачем? Для деда с друзьями и так можно. А куда-то на сцену я с песнями лезть не собирался…
Я поймал взгляд Дианы Александровны. Она, похоже, тоже была в растерянности. А генерал не отставал:
– Давай, парень, порадуй танкистов!
Я взглядом спросил, что делать. Замдиректора по воспитательной работе сглотнула, потом медленно кивнула и тут же показала мне кулак.
– Я это… «Броня крепка» аккордов не знаю. Но есть у меня одна песня про танкистов. Новая совсем…
Генерал посмурнел, а потом сокрушенно махнул рукой.
– Ладно, давай новую… Хотя хрен кто сейчас хорошие песни про войну пишет. Так, чтобы за душу брало. Вот в войну…
Так что «Танковую атаку» я начал выводить дрожащим голоском и при недовольном молчании:
Красная ракета и до пола газ.Мы не видим света, свет не видит нас![8]
Но к окончанию второго куплета настроение у слушателей начало меняться. Генерал, не зная слов, начал просто помахивать рукой в такт, повторяя понравившиеся фразы:
– «Только в промежутке на броне кресты…» или: «и тридцать тонн уральской стали летит вперед, летит вперед…», а на словах:
На небе гуаши – господа купель.
Вся бригада наша – пять машин теперь…
заплакал. Громко. Навзрыд. Бормоча что-то: «…так же под Прохоровкой… семь экипажей от всей бригады…»
Ну а когда я закончил:
– И это поле снова наше, и мы с тобой смогли дожить! – Он встал, громко высморкался и сурово спросил: – Чья песня, парень?
Глава 11
Меня качнуло вперед, прижав животом к холодильному прилавку, а в спину кто-то чувствительно заехал локтем. Но я успел-таки ухватить два куска колбасы, завернутой в уже размокшую и расползавшуюся в руках оберточную бумагу, и принялся энергично выбираться из возбужденной толпы.
– По одному куску в руки! – визгливо закричала какая-то женщина слева, после чего ко мне протянулась чья-то рука со скрюченными пальцами, попытавшись выхватить у меня из рук один кусок колбасы. Но я умело сработал плечом, сбивая руку, и шустро вывернулся к дальнему углу, где меня ждала заботливо втиснутая между стеллажей сестренка, в настоящий момент флегматично ковырявшаяся в носу. Все происходящее для нее было вполне привычно, потому что такие «забеги за колбасой» мы совершали минимум два раза в неделю. А бывало, и три… Сунув ей в руку один кусок, я победно заявил:
