Хелен
На следующее утро после вечеринки я просыпаюсь с тяжелой головой, перед глазами все плывет и вращается, словно минувшим вечером я беспробудно пила. Все тело болит, одежда липнет к влажной груди. Может, грипп подхватила?
Я спускаюсь вниз, хочу оценить ущерб. Пол на кухне холодный. Когда я открываю горячую воду, призрачные облачка пара, вырвавшись из бойлерной трубы, вылетают в заиндевелый сад. Глубоко вздохнув, я потираю глаза. Включаю чайник. Плечи ломит. Мне нездоровится. Наверное, нужно принять парацетамол. Я кладу ладони на горло. Оно жутко саднит, будто я орала всю ночь.
Надеваю поверх пижамы синее клетчатое пальто, сую ноги в резиновые сапоги, одной рукой держусь за стену, чтобы не упасть. Пальто на животе не застегивается.
Костер догорел, оставив посреди сада огромную черную рану. На деревьях и на заборе сидят вороны. Одна за другой они слетают на пепелище, подбирают обугленные объедки. Я прогоняю их. По мокрой траве иду к своим розам, хочу проверить, живы ли они. Убираю с клумбы окурок, поднимаю перевернутый винный бокал. Выпрямляясь, чувствую, что земля качается под ногами. Хватаюсь за шпалеру. В уголках глаз опять появляются змейки. Крошечные черно-белые спиральки, как серпантин.
Я возвращаюсь на кухню, чтобы выпить чаю. Там безупречная чистота, стоит искусственный запах леса. Все поверхности выскоблены, чашки с бокалами вымыты до блеска и аккуратно составлены на сушку. Неужели это я постаралась? Маловероятно. Должно быть, Кэти здесь возилась после того, как я ушла спать, помогла навести порядок. Может, конечно, и Дэниэл, хотя он обычно в столь идеальном состоянии ничего не оставляет. Вряд ли это мог быть Чарли. От работы по дому он всегда отлынивает. Мгновенно куда-нибудь улетучивается.
Я поднимаю крышку хлебницы. Вижу, что пусто, сердито вздыхаю. Должно быть, Рейчел опять доела весь хлеб. С этой мыслью приходит воспоминание. Вчера мы повздорили. Рейчел и я. Из-за ноутбука! Точно. Я нашла в ее комнате наш ноутбук. Попросила уйти. Ушла ли она?
Иду к ней в комнату. На мой стук никто не отзывается. Я открываю дверь, оглядываю комнату. Рейчел ушла. И вещей ее тоже нет. Ни чемодана, ни разбросанной одежды. Постель голая, без белья; тумбочка опустошена. Простыни и полотенца, которыми она пользовалась, брошены в стирку.
Я иду будить Дэниэла. На тумбочке сдвигаю в одну сторону его книги и очки, освобождая место для чая. Потом сажусь на кровать, кладу ладонь ему на грудь. Он спит, но неспокойно. Футболка его взмокла от пота. Я передвигаю ладонь на его руку. Он резко открывает глаза.
— Дэниэл?
Он садится в постели, морщится, словно у него тоже болит все тело. О боже. Надеюсь, это не грипп.
— Что?
Он трет глаза. Берет чашку с кофе, жадно пьет. Ощупью находит на тумбочке очки, неуклюже водружает их на лицо, прихлопывает ладонью.
— Случилось что? У тебя какой-то странный вид.
— Рейчел ушла.
Дэниэл недоуменно смотрит на меня. Вид у него нездоровый. Кожа имеет зеленоватый оттенок, словно его вот-вот стошнит.
— Ты о чем?
— О Рейчел. Она ушла. И все ее вещи исчезли. Даже постель сняла.
