Она молчит, отвернув голову к окну. Спокойна и собрана. Не моя Татьяна. И я хочу, чтобы она сейчас взорвалась, накричала на меня, проявила свои обычные и такие родные мне эмоции. Хочу, чтобы начала швырять все, что под руку попадется. Хотя бы, чтобы расплакалась. Потому что это ее отчужденность, равнодушие убивали меня без ножа. Я серьезно беспокоился за свою женщину. Да, что бы не случилось, как бы не сложились наши судьбы, я всегда буду считать ее своей…Хоть и не буду иметь на это никакого права.
Все внутри меня кричит, что это не так, что это для ее же блага! Но…кто мне поверит?! Поэтому, сцепив зубы, играю роль сволочи до конца.
– Таня, ты – взрослая девочка, поэтому давай обойдемся без розовых соплей и женских философских мыслей. Тем более, я не понимаю твоих претензий – ты мечтала о разводе и свободе. Чем ты недовольна? – произношу ледяным тоном, ненавидя себя за каждое сказанное слово.
Татьяна опять молчит, не глядя в мою сторону, лишь обнимает себя за плечи, словно хочет согреться.
– А если я не подпишу документы? Что тогда? – в ее голосе проскальзывают злые нотки, что не может меня не радовать. Появляется надежда, что моя девочка справится с этим дерьмом.
– Это не было вопросом, Таня. Все документы готовы и подписаны. Я просто привез тебе твой экземпляр и ставлю в известность, что отныне ты – свободная женщина и можешь делать со своей свободой все, что пожелаешь.
Я вижу, как Таня сжимает руки в кулаки и напрягается, выпрямившись в струну.
– Спасибо за беспокойство. Можешь идти, – царственно, с достоинством произносит моя девочка, так и не повернувшись в мою сторону.
И я поступаю, как последний трус: просто сбегаю из этого дома, ни разу не обернувшись.
Глава 20 Татьяна
«Ты – свободная женщина и можешь делать со своей свободой все, что пожелаешь» – звучат в моей голове на повторе слова мужа. Прошу прощения, бывшего мужа. В задницу себе засунь свою свободу! Она мне больше не нужна. Потому что впервые я не хочу быть сама по себе. Потому что хочу быть покоренной и прирученной одним идиотом, которому на хрен не сдалась такая неопытная малолетка вроде меня. Ему же женщину – вамп Ирину подавай…
Я не могу понять, как так получилось, что я настолько ошиблась в этом человеке. Ведь я чувствовала его заботу, видела восторг в его глазах, когда Сергей говорил: «Моя девочка», а я тихо и покорно отвечала: «Твоя…». Не мог человек, который играл мной, использовал в своих целях, так обнимать и оберегать! Я же чувствовала! Ведь я же…
Но это все лирика. Как там сказал Сергей? «Розовые сопли и женские философские мысли». Никому не нужные. Так что блокирую все это в голове и еду в больницу к отцу.
Там в коридоре я натягиваю фальшивую счастливую улыбку до ушей и вхожу в палату. Этот невыносимый мужчина спустя неделю уже ходит, злостно нарушая постельный режим, чем доводит до нервного тика врачей.
– Папа, почему ты встал?! – строго спрашиваю я, бросая на столик пакет с фруктами и соками. – Живо в постель!
– Ох, и строгая ты у меня выросла, дочь! Сколько можно лежать?! У меня скоро пролежни будут! Ты привезла мне ноутбук?
– Нет! Врачи тебе что сказали? От – ды – ха – ть! А это значит, лежать, смотреть кино, читать книжки! А не разгребать завалы на работе! Твои архаровцы и без тебя справятся!
– Эти…тугодумающие все дело развалят! Как страну в девяностые! – возмущается отец, чем вызывает у меня улыбку.
– Стареешь, пап. Уже и разговоры дедовские пошли.
Отец насупился, но все же сел на кровать, удобно устроившись.
– Ладно, расскажи тогда, Тань, как у тебя дела с Сергеем? Как жизнь семейная?
– Все хорошо, папочка, – отвечаю я, еще шире улыбаясь. Представляю, что моя улыбка напоминает больше звериный оскал, но, главное, чтобы отец ничего не заподозрил. Врач строго – настрого велел ему говорить только позитивные вещи, никаких отрицательных эмоций.
– Я надеюсь, ты держишь свой строптивый характер в узде? – прищурив глаза и откидываясь на подушку, спросил отец.
– Ну, конечно, папуль. Я у тебя вообще ангел небесный, – моргая глазками, милым голоском сообщила я. В этот самый момент представляя, как сношу бубенцы моего экс-супруга клюшкой для гольфа.
Отец не знает о моем скоропостижном разводе. И не узнает в ближайшее время точно. Главное, чтобы он про свою Эльвирочку не стал спрашивать.
– А где Эльвира? Она даже ни разу и не пришла…
Вспомни…вот и оно.
– Надеюсь, для нее отдельный котел в аду…, – пробормотала себе под нос.
– Татьяна! Я все слышал! – сурово одергивает меня папа.
– Тебе показалось, папочка. Я говорю, занята она, передавала привет, сказала, заглянет…на днях.
– Не ври отцу, Татьяна! Я знаю, что сбежала эта стерва. И слава Богу!
Я во все глаза смотрю на отца, что преспокойно пьет сок.
– Что ты на меня так смотришь? – приподняв брови, спросил отец.
– А как же…ну, там…жили они долго…счастливо…любовь до гроба…
– Типун тебе на язык, дочь! По дереву постучи! Ты меня такими словами до повторного инфаркта доведешь!
Смотрю на своего отца во все глаза…и не узнаю. Где тот суровый человек, которого я всегда знала?! Строгий, серьезный бизнесмен до мозга костей!
– И не надо на меня так смотреть! Ты что, подумала, что я женился на ней по большой любви?
– Ээээ, ну…вообще-то да.
– Ты что, дочь?! Да я ничего не люблю в этой жизни, кроме тебя и бизнеса! А Эльвира – просто средство достижения цели! Жалко, что рано пришлось с ней расстаться, но, как говорится, баба с возу – кобыле легче.
– Почему ты тогда выдал меня замуж за Сергея? – жалобным и обиженным тоном вырвалось у меня.
Ох, зря, зря я это сказала…Отец тут же принял боевую стойку:
– А что, что-то не так? Он обидел тебя?
Обидел ли меня этот шлюхан?! Да нет, что ты, папочка! Он просто попользовался и бросил. Как гандон.
– Папа, ты – не еврей. Не отвечай вопросом на вопрос. Почему ты выдал меня за него замуж? Да еще и против моей воли.
Отец тут же отводит взгляд. Ох, не к добру это, не к добру… Что же ты скрываешь, папочка?! Что же ты натворил?!
– Потому что он любит тебя, Тань. Сергей попросил твоей руки, и я не смог отказать. Потому что он один будет тебя беречь, если со мной вдруг что случится. Сама понимаешь, депутатское кресло – штука опасная.
От папиных слов у меня слезы на глаза навернулись. Я тут же кинулась в объятия, крепко прижавшись к его груди. Папочка-папочка, как же ты ошибся! Твой лучший друг предал не только меня, но и тебя…
