За мной, изъеденные бессонницей! Выше! В костер лица! Здравствуй, мое предсмертное солнце, солнце Аустерлица!
Владимир Маяковский. Я и Наполеон (1915) Часы в ресторане Nika Atrium, Йиглава
Географы рассчитали, что 2 декабря солнце над городом Славков-у-Брна восходит в 7 часов 27 минут, светает здесь в 06.45. Так бывает из года в год, из века в век, из тысячелетия в тысячелетие — солнце, как положено ему природой, поднимается над мрачноватой и уже обычно промерзшей к концу осени холмистой, с пятнами голых перелесков равниной, рассеченной мелкими речушками и быстрыми ручьями. В 7 часов 27 минут в тишайшем Славкове-у-Брна никогда ничего не происходит, но одно местное 2 декабря, 1805 года, прочно вошло в европейскую историю. В этот день, стоя на пригорке, известном сейчас как Журань, или гарцуя на пегом арабском жеребце, или сидя на походном стуле и положив вытянутую ногу на полковой барабан, как мы видели на картинках, император французов, король Италии, медиатор Швейцарской конфедерации 36-летний Наполеон I Бонапарт приказал начать сражение, убедительная победа в котором возвысила его до зенита всемирной полководческой славы. Ближе к восьми часам утра сквозь плотный туман над равниной блеснуло кроваво-красное светило, и вскоре в неверном сиянии его лучей Бонапарт увидел, как русско-австрийские колонны генерал-лейтенанта Михаила Милорадовича и фельдмаршал-лейтенанта Иоганна Карла фон Коловрата-Краковского спускаются с Праценских высот, с востока на запад. Наполеон взмахнул зажатой в кулаке белой перчаткой и пообещал генералам и офицерам свиты: «Мы закончим эту войну ударом грома!»
Оборот le soleil d’Austerlitz, «солнце Аустерлица», ввел в употребление Филипп-Поль де Сегюр, в 1805-м офицер свиты и адъютант императора, 25-летний чернокудрый красавец, гусарский капитан, а потом и генерал Великой армии. Сегюр оставил пространные мемуары о наполеоновских войнах, он в красках и подробностях описал, например, Бородинское сражение: «Взошло солнце, и император показал на него своим офицерам и воскликнул: „Вот солнце Аустерлица!“ Но это солнце было не на нашей стороне; оно вставало на стороне русских и освещало нас для выстрелов, ослепляя наши глаза». В Моравии тот свинцовый декабрьский блеск возвестил триумф Бонапарта. Благодаря его военному таланту и храбрости его солдат всего за пять часов 85-тысячная армия союзников была разбита, пленена, обращена в бегство. А выплывающее из тумана багровое солнце стало, как сказали бы сейчас, мемом Аустерлица: оно помянуто и А. С. Пушкиным («Померкни, солнце Австерлица! Пылай, великая Москва!»), и Л. Н. Толстым в «Войне и мире», и В. В. Маяковским; оно снято С. Ф. Бондарчуком в пафосной советской киноэпопее, а до него Абелем Гансом в «Битве при Аустерлице» и вообще описано, нарисовано, воспето сотней, если не тысячей горделивых французов.
Аустерлиц, решающее сражение Войны третьей коалиции, исполнен особого значения для трех же стран. Для Франции эта битва важна по понятным причинам, название моравского городка не случайно включено в перечень самых главных побед Наполеона и выбито на мраморе парижской Триумфальной арки. В России, в первую очередь благодаря Льву Николаевичу, Аустерлиц считается прологом к Бородину и его последствиям: там Наполеон Бонапарт перехитрил Михаила Кутузова, а здесь Михаил Кутузов совершил тарутинский маневр. Граф де Сегюр наградил Бонапарта орденом Победного солнца, а граф Толстой отыскал для Аустерлица русский символ — высокое бесконечное небо, опрокинувшись под которым философствует тяжело раненный князь Андрей Болконский, в обычной жизни похожий на никогда не ошибающиеся часы. «Voila une belle mort!» — говорит император французов, узрев молодого вражеского офицера, лежащего на поле брани с брошенным подле древком знамени, уже взятого трофеем каким-нибудь усатым гренадером из Эльзаса. «Вот прекрасная смерть!» Так бывает в жизни и смерти: ищешь Тулон, а обрящешь спокойствие в вечности.
