Либо ты бросишь курить, либо я брошу тебя.
Адольф Гитлер Еве Браун[338] Когда во время совещания 4 января 1944 года генерал-фельдмаршал фон Манштейн потребовал отвести назад войска, оборонявшиеся в излучине Днепра, во избежание еще одной военной катастрофы, Гитлер пришел в такое волнение, что у него «начались спазмы», и он послал за Мореллем, который сделал ему успокаивающий, вызывающий эйфорию укол юкодала[339]. В этот же день Красная армия перешла восточную границу Польши 1939 года, неудержимо приближаясь к рубежам Третьего рейха. Спустя пять дней Гитлер вновь потребовал сильный опиоид «по причине вздутия живота (возбуждения)», как записал Морелль[340], когда же вскоре после этого диктатор обратился по радио к своему народу, личный врач отметил в дневнике: «17:40: Перед большим выступлением (по радио, трансляция утром) инъекция как всегда»[341].
В конце февраля 1944 года, когда перед вермахтом замаячила вполне реальная перспектива в скором времени полностью потерять Украину, Гитлер уехал в заснеженный «Бергхоф», в свое горное, застывшее в снегах кукушкино гнездо Оберзальцберг, где жила его возлюбленная Ева, которая была девятнадцатью годами моложе. Здесь он мог наблюдать за воронами и есть теплые сладкие пироги, испеченные по семейному рецепту супруги Морелля Ханни, «лучшие пироги в мире»[342].
За огромными панорамными окнами большого зала с автоматически опускавшимися стеклами падали толстые хлопья снега. Отсюда открывалась величественная картина укутанного в белое покрывало, таинственно поблескивавшего в свете зимнего дня Унтерсберга, где, согласно легенде, спал, ожидая своего воскрешения и восстановления царства всеобщего благоденствия император Барбаросса. Однако Гитлер отнюдь не радовался снегу. После поражения под Сталинградом его вид вызывал у него чуть ли не мистический ужас, и он называл его саваном гор. Вследствие этого фюрер почти не выходил за порог.
Положение немцев продолжало ухудшаться: привыкшие к зимним холодам русские готовились отвоевать Крым; англичане, вселяя ужас в население Германии, методично бомбили Берлин и другие города замерзшего рейха; болгары, румыны и венгры раздумывали, как бы разорвать союз с Гитлером; в Италии американцы теснили части вермахта все дальше на север, приближаясь к Риму. Успешные фельдмаршалы, такие как фон Манштейн[343] и Клейст[344],[345] были отстранены от командования войсками за то, что не желали ничего слушать и настаивали на своей точке зрения.
