«Вода и солнце, день чудесный!Давай нальём, мой друг прелестный,В стакан прекрасного вина…И выпьем залпом всё до дна!»
(В.Н. Кефиров, из неопубликованного, раннего)– Гога! Здорово! – Монзиков, пребывая в прострации, лежал на кушетке в трусах, рубашке и галстуке, зажав в левой руке телефонную трубку, а в правой – папиросный окурок. Он никак не мог решить: идти ему в пятницу на работу, в коллегию, или поехать на природу с Ляховым?
– Саня, ты? – Игорь Семёнович явно не ожидал телефонного звонка в 6 часов утра.
– Слушай, а давай махнём в Меньково. Возьмем чего-нибудь с собой и отдохнём? Догнал, а?
– Понимаешь, мне надо сегодня на работе показать шефу…
– А я тебе повесточку дам. Понимаешь мою мысль, а? – Монзиков при этом попытался выдавить у себя прыщик под лопаткой. Погасший окурок он прицельно бросил в полуоткрытую форточку. Когда дело было сделано, то лицо Александра Васильевича озарила лучезарная улыбка. Оба пальца его левой руки были в гное и крови от только что выдавленного прыща. Правда, и на майке с рубашкой от него также остался кровавый след. На душе было легко и радостно.
– Саня, я даже не знаю, как и быть? – Ляхов никак не мог признаться своему другу в том, что у него просто не было на это денег.
– Да ладно тебе ломаться! Весь банкет – за мой счет, догнал, а? – Монзиков теперь ковырял в носу, пытаясь его очистить от заскорузлых козявок. Когда нос был очищен, то встала задача – обо что их вытереть? Решение было найдено моментально – о покрывало, на котором он возлежал.
– А на чем мы поедем? – Игорь Семёнович уже начинал прикидывать в уме всю процедуру междусобойчика.
– Слушай, я уже достал всё, что надо. Давай одевайся и через час я буду у тебя.
Закончив телефонную побудку своего друга, Александр Васильевич с небывалой легкостью набрал следующий телефонный номер.
– Здравствуйте! Будьте добры, э… – Монзиков вдруг забыл имя и отчество своего клиента, – Витю! – Он точно помнил, что директора мебельной фабрики звали Виктор, но вот какое у него было отчество, он никак не мог вспомнить.
– Извините, пожалуйста, но Виктор Ефимович ещё спит, – сонным голосом ответила супруга Хитрачёва.
– Это – Монзиков, адвокат!
– Ой, Александр Васильевич! Извините, пожалуйста, я Вас не узнала. Сейчас даю трубочку мужу. – Витя, просыпайся скорее, Монзиков звонит!
– А? Что? – Хитрачёв, бывший гаишник, уволенный из органов всего год тому назад, обвинялся в «старых грехах» – левой растаможке иномарок и постановке на учёт в ГАИ угнанных машин. Работая начальником техотдела ГАИ, он делал левые документы, и выдавал техпаспорта за приличные «бабки». Например, мерседес, за который надо было платить таможенную пошлину в размере 8000 долларов, стоил у Виктора Ефимовича 2-2,5 тыс. баксов, в зависимости, как он говорил, от текущего момента.
– Александр Васильевич! Очень рад Вас слышать. Как наши дела? – Хитрачёв уже сидел на унитазе, продолжая разговор по радиотелефону.
– Дела – у прокурора, а у нас – делишки! Ха-ха-ха! Понимаете мою мысль, а? – Монзиков вдруг закашлялся, и смех перешёл в надрывный лающий кашель.
– Александр Васильевич! Ну, всё-таки, что мне делать, а? – Хитрачёв, сидя на финском унитазе, с надеждой смотрел на кафельную плитку, которая была доставлена прямо из Италии.
– Значит так. Адрес я Вам сообщу через 5 минут. В 700 мы должны будем с Вами и ещё одним товарищем встретиться у его офиса. Я сейчас ему буду звонить. И затем, если он даст добро, то мы поедем в Меньково. Понимаете мою мысль, а?
– Да, да, конечно. Значит так! Я сейчас позвоню в гараж, и машина у Вас будет через 30 минут. А я тем временем закуплю продукты и всё остальное.
– Только имейте в виду, что программа может быть долгой, и вернемся мы либо в воскресенье, либо в понедельник. – Монзиков уже предвкушал летний междусобойчик с закадычным другом Гогой.
