А как не станет нас с тобой,кроют пески тела,встретимся там, где маки рекой,там, где их тень легла.
Йоська перечитал один раз, второй и был не на шутку удивлен:
– Почему тебе пришли в голову именно маки?
– Не знаю. Так у меня почему-то сложилось.
– Это очень странно. Как раз упоминание о маках и их тени я нашел в тех листах Калькбреннера, но не мог сообразить, к чему они. Я тебе об этих маках ничего не говорил. А тут вдруг… Странное совпадение. Но слова мне нравятся. Встреча после смерти… в тени маков… Ты именно это имел в виду?
Я надулся, как индюк, и ответил:
– Дорогой Йосенька! Настоящий поэт никогда не сможет истолковать ни одного своего образа или метафоры. На это способен только графоман. Поэтому спиши все на подсознание, – и я постучал себе пальцем по лбу.
Никто из нас даже представить себе не мог, что слова моего припева станут вещими.
14
Удивительное совпадение несказанно порадовало Яроша. Его пригласили в Стамбул на конференцию, посвященную литературе на мертвых языках. То, что конференция проходила в Стамбуле, было вполне закономерно, ведь именно на территории Турции были и Лидия, и Ликия, и Урарту, и Хеттское и Арканумское государства. И вот в самолете, который вылетал из Киева, Ярош неожиданно увидел рядом с собой Андрея Куркова и не мог удержаться, чтобы не познакомиться с ним. Писатель летел на презентацию своего романа «Пикник на льду», Ярош читал этот роман, особенно ему запал в память печальный задумчивый пингвин, который жил у главного героя. По дороге они разговорились, а турецкое вино, которое подавали стюардессы в маленьких стограммовых бутылочках, оказалось очень вкусным. Когда Ярош рассказал, чем он занимается, Андрей проявил живой интерес и рассказал, что у него был замысел написать детективный роман, события которого вращались бы вокруг старинной рукописи, путешествующей из века в век и приносящей новым ее владельцам лишь страдания, муки и смерть, и он даже задумывался над тем, к какой культуре должна была бы принадлежать эта рукопись – египетской или античной, когда же Ярош рассказал об Аркануме и его удивительной литературе, которую писатели и историки создавали не только на глиняных табличках, но и на папирусе, Курков заинтересовался и стал расспрашивать о подробностях. Ярош рассказал в общих чертах, пообещав выслать ему свою историю арканумской литературы вместе с хрестоматией.
– По моему замыслу, гибель каждого, кто завладевал этой рукописью, должна быть зашифрована в самом тексте, – рассказывал писатель. – То есть ключ к этому шифру будет найден лишь в финале. Поэтому мне важно было бы ознакомиться с этими текстами, хотя я, с вашего позволения, вынужден буду их слегка препарировать…
– В художественном произведении это допускается. Это мы, ученые, связаны определенными условиями и должны полагаться на веские доводы. И я вам даже могу подсказать, что это за рукопись должна быть – арканумская «Книга Баала». Баал был темным духом, вроде дьявола. Это удивительная и таинственная книга. По легенде, ее написал сам Баал за одну ночь. Точнее, не он, а отшельник, в которого он вселился. Эта книга полна мистики и непонятных фраз, читая ее, чувствуешь, как в душу закрадывается тревога, необъяснимый страх, достаточно пробежать глазами с десяток страниц, чтобы в панике отбросить от себя эту книгу, а после этого она еще какое-то время будет стоять перед глазами и даже будет сниться.
