Царю небесный! Спаси меня От куртки тесной, Как от огня. От маршировки Меня избавь, В парадировки Меня не ставь. Пускай в манеже Алехин глас Как можно реже Тревожит нас. Еще моленье Прошу принять — В то воскресенье Дай разрешенье Мне опоздать. Я, царь всевышний, Хорош уж тем, Что просьбой лишней Не надоем.
Пожалуй, это единственное, пусть и шутливое, но полное отчаяния и неприятия своей реальной жизни стихотворение Лермонтова той, юнкерской поры, написанное в первый период учебы. Позже поэт сумел перебороть отчаяние и бросился в другую крайность, стал сочинять карикатурные, шаржированные и крайне скабрезные поэмы, воспевая вполне реальные эротические похождения младых юнкеров.
Перед зачислением в Школу юнкеров всех будущих юнкеров определяли по будущим полкам. Лермонтов был зачислен в лейб-гвардии Гусарский полк на правах вольноопределяющегося унтер-офицера. Конечно, жизнь сложилась так, как она сложилась, и гораздо позже многие лермонтоведы и историки старались оправдать это поступление Михаила Лермонтова в юнкерскую школу ее высокой репутацией, и краткостью учебы по сравнению с университетом, и вольностью нравов, мало отличающихся от обычной светской жизни.
Все становится историей. Место ссылки и даже место казни великих граждан становится местом паломничества. Где бы ни находился какое-то время тот или иной гений, со временем это место станет святым. Вот и юнкерская школа прославилась на века тем, что в ней учился Михаил Юрьевич Лермонтов. Ныне Петергоф гордится, что там в летних лагерях Школы юнкеров жил великий русский поэт. Скорее, как ни странно, в Московском университете мы не найдем никаких памятных знаков, посвященных русскому гению. Хотя, если считать вместе с пансионом при университете, в его стенах поэт провел целых четыре года.
Павел Висковатый пишет о московском периоде поэта, сравнивая с обучением в юнкерской школе, в своей первой биографии поэта: «Здесь впервые развернулся талант Лермонтова и положено основание всем лучшим его произведениям… Перед этим временем честного развития мысли поэта ничего не значат два года пребывания его в Школе подпрапорщиков. Печально, как увидим далее, отразились на Лермонтове эти два года. Прервали они нить развития лучших сторон в нем, сказавшихся во время пребывания в Московском университете, и отвлекли его от прежних стремлений и идеалов…»
Школа гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров, учрежденная в мае 1823 года, ко времени учебы Михаила Лермонтова была в ведении великого князя Михаила Павловича. Дело не столько в том, плохие или хорошие офицеры ею командовали: барон Шлиппенбах, командир роты Гельмерсен и т. д. В такой закрытой военной школе нечего было делать вольным поэтам. Незадолго до поступления в Школу юнкеров Лермонтов написал свое знаменитое юношеское стихотворение «Парус», манифест своего первого поэтического периода. Мятежный поэт сам напрашивался на бурю и… вдруг получил закрытую военную казарму. В университете поэт вел себя независимо и непринужденно, в Школе юнкеров он постарался стать, как все. А какими бывают все юноши в 18–20 лет? Дабы не сломаться от муштры и единообразия, юноши уходят в разгул, не столько реальный, сколько воображаемый. Хмельные и эротические видения начинают довлеть над ними. И вот яркий свободолюбивый романтик, дабы показать свое первенство и в казарме, выделиться из строя, начинает делать всё, чтобы заслужить репутацию лихого гусара. Показывать свою силу, лихо мчаться на коне, учинять более чем шаловливые проделки. Если откровенно, мы видим в Школе юнкеров совсем другого юношу. Может быть, в Школе юнкеров и приучил себя Михаил Лермонтов к острословию, к едким шуткам в адрес товарищей. Впрочем, так же запросто шутил он и над самим собой. Но примитивные и самолюбивые его коллеги шуток не воспринимали. Ни в Школе юнкеров, ни позже. Он с юности не любил фальшь светского общества. И переносил свою нелюбовь на веселые и иногда обидные остроты в адрес реально окружавших его людей. Школа юнкеров, увы, и была его школой жизни…
