Мне кажется, если эксперимент остается сугубо конфиденциальным, а испытуемые вызвались принимать в нем участие добровольно, он не может быть ни этичным, ни неэтичным.
В ответах студентов прослеживалось несколько сквозных тем: испытуемые участвовали в эксперименте по доброй воле; результаты эксперимента хранились в тайне; испытуемым объяснили, в чем цель эксперимента. С точки зрения большинства испытуемых все это говорило в пользу эксперимента и компенсировало обман в начале. Один студент из Осло удачно сформулировал это распространенное мнение:
Должен сказать, что ни разу не связывал в мыслях слово «этичный» – ни с «не», ни без него – с этим экспериментом. Я имею в виду, что сам по себе тест не этичен и не неэтичен, не морален и не аморален. С другой стороны, он может служить благородным целям – помогает быть интеллектуально честнее. Если эксперимент послужит этой цели, то принесет нам огромную пользу.
К этой проблеме применялся и относительно непрямой подход: мы спросили студентов, как они в целом относятся к своему участию в эксперименте. В табл. 6 показано распределение пяти вариантов ответа.
Таблица 6
Как вы сейчас относитесь к своему участию в эксперименте?
Похоже, в основном испытуемые были рады, что поучаствовали в эксперименте, несмотря на все трюкачество. Видимо, это объясняется следующими причинами. Во-первых, студенты понимали, что если их и обманывали, то в первую очередь не ради личной выгоды, а ради научных знаний. Они ценили, что им сразу же раскрыли подлинный характер эксперимента. Во-вторых, они понимали, что, как бы они себя ни повели, мы отнеслись к ним с доверием, раскрыв подлинные цели и методы эксперимента, и знали, что успех экспериментального проекта зависел от их готовности оправдать это доверие. Если мы и попирали их достоинство в течение 20 минут, то сразу же возместили моральный ущерб, поскольку выразили свое уважение и доверие к испытуемым. В-третьих, у магнитофонных записей оказалось неожиданное преимущество: для большинства испытуемых стало большим облегчением узнать, что на самом деле в лаборатории больше никого не было. Особенно радовались конформисты: ведь никто, кроме экспериментатора, оказывается, не слышал их ответов, а теперь все останется в тайне.
Лишний раз напомним читателю, что 24 испытуемых не прислали вопросник, и все они принадлежали к категории конформистов. Если бы мы получили их ответы, то, вероятно, располагали бы куда более суровыми критическими замечаниями. Более того, результаты основаны лишь на примере норвежских студентов. Можно предположить, что ответы французских студентов были бы гораздо жестче. Однако на основании полученных результатов, пожалуй, резонно заключить, что большинство испытуемых согласны, что подобный эксперимент невозможно провести, не прибегая к обману, и не осуждают это с моральной точки зрения. Из этого не следует, что их мнение закрывает вопрос об этичности эксперимента. Нельзя оправдывать неэтичные поступки общественным мнением, но полностью отбрасывать результаты подобных исследований тоже нельзя.
Влияние группы и действия, направленные против человека[45]
Всевозможные варианты парадигмы, которую задал Аш (Asch, 1951), показывают, что существует умопостигаемая связь между несколькими чертами социальной среды и степенью, в которой человек полагается на других при принятии публичных решений. Эта парадигма отличается простотой и ясностью и позволяет воспроизвести в лаборатории мощные, социально значимые психологические процессы, а потому повсеместно признана основной техникой исследования процессов влияния.
