Скоро Гитлеру могила,Скоро Гитлеру капут.Скоро русские машиныПо Германии пройдут.
– Вот, посмотрите, до чего немцы дошли, – с сарказмом кивнул Леонов в сторону «Фольксвагена». – В качестве командирской машины используют это убожество. Крошечная, со слабеньким двигателем, который даже не имеет водяного охлаждения.
– И мотор у него, извините, в заднице, – добавил со смехом Авдеев.
– Напрасно смеетесь, – возразил я гэбэшникам. – Практика показала, что такая компоновка оказалась крайне удачной. Небольшая масса и загруженность ведущих задних колес позволили достичь очень высокой проходимости. Такая машина легко преодолеет любую грязь. И радиатор у нее не забивается, потому что его просто нет. Так что не случайно «Фольксваген» стал командирско-разведывательной машиной.
– Ну тогда эта машинка как раз то, что нужно для наших дорог, – согласился с моими доводами Авдеев, – они у нас в таком ужасном состоянии.
– Да, не готовы наши дороги к встрече незваных гостей, – протянул я задумчиво. – Пока немцы продвигаются вперед или фронт не движется, то они еще выкручиваются. Вся застрявшая техника постепенно вытаскивается из грязи, сломанная – отправляется в ремонт. Машины, стоящие с пустыми баками, рано или поздно дожидаются подвоза горючего. Но вот стоит только нашим войскам перейти в наступление, как фашистам приходится бросать технику, потому что бензин или запчасти вовремя не завезли, а у них в армии, кстати, свыше ста моделей автомашин. Хотя и скорость продвижения наших войск обычно небольшая, и в котлы немцы еще не попадали, но потери транспорта у них при этом огромные.
– Да как немцы вообще доставляют запчасти, – изумился Яковлев, – если у них так много типов машин?
– Ну, нельзя сказать, что они не пытались решить эту проблему, – начал я лекцию, не упуская случая похвастать своими знаниями. – Еще перед началом войны некий полковник фон Шелл составил план по стандартизации автопарка вермахта. Он предложил Гитлеру сократить количество типов машин сразу на сотню и оставить лишь четырнадцать. Естественно, это значительно упростило бы снабжение запчастями и ускорило ремонт. Еще Шелл предлагал наладить серийное производство по американскому образцу. Он специально ездил в США и изучал там вопросы моторизации. Но к счастью для нас, в капиталистической стране эти идеи встретили упорное сопротивление промышленников.
– И все-то ты знаешь, – восхищенно посмотрел на меня Авдеев, – и откуда только?
– Читал об этом у Гудериана, – брякнул я, не подумав, поддавшись на грубую лесть, и тут же поспешил поправиться: – Видел копии его… писем, ну… кое-где.
– Эх, – задумчиво протянул Леонов, – вот бы тебе еще немецкий подучить, тогда бы цены не было такому разведчику.
– Да я и так, пока лежал в госпитале, по двадцать новых слов в день зазубривал, и это не считая военных терминов.
– А давай, когда будет время, я тебе произношение поставлю. Вот Пашка в два счета научился правильно выговаривать немецкие команды, да еще с южногерманским акцентом. Даю слово, что фрицы примут его за своего.
– Да, навык полезный, – согласился я. Перед глазами сразу встала картина, как мне пришлось изображать немого, чтобы снять часового. Если бы тогда я мог сказать пару слов без акцента, все было бы намного проще.
– Что еще Гудериан интересного писал, из несекретного, конечно? – продолжал любопытствовать Авдеев.
– Быстроногий Гейнц, так его прозвали, расписывал, что он весь такой белый и пушистый, как ангел, наше мирное население любит, никого не убивает, и вообще что у него на танке даже нет вооружения.
– Сука он, а не ангел, – с яростью перебил меня Леонов. – Наша дивизия попадала под удар его танков и в окружении была. Так вот, гудериановские солдаты убивали всех пленных. Причем не только тяжелораненых, как и остальные фрицы делают, но вообще всех без разбору.
– Еще он, оказывается, очень геройский парень, – продолжал я пересказывать «Воспоминания солдата». – Например, целая немецкая батарея и куча мотоциклистов не могли захватить наши позиции. И тут подъехал великий и ужасный Гейнц на своем командирском танке и лично огнем из пулемета разогнал всех русских.
– Если там были мотоциклы разведки, то на каждом имелись пулеметы и МП-40, – рассудительно возразил Авдеев. – Еще один пулемет тут погоды не сделает.
