Ни крылышком Амур не тронет, Ни луком, ни стрелой; Психея не бежит, не стонет: Свились, как лист с травой.
Так будь, чета, век нераздельна, Согласием дыша: Та цепь тверда, где сопряженна С любовию душа.
Такими стихами откликнулся Державин на помолвку Александра и Луизы, которая, приняв православие, получила имя Елизаветы Алексеевны. Великий князь и принцесса были молоды и прекрасны, и с чьей-то легкой руки, возможно, самой Екатерины, все стали называть их Амуром и Психеей.
А что же сама молодая великая княгиня? Приехав из маленького немецкого княжества, конечно же, она была в смятении. «Когда, при въезде в городские ворота, мои спутники воскликнули: «Вот мы в Петербурге», то, пользуясь темнотой, я быстро взяла руку сестры, и, по мере приближения, мы все больше и больше сжимали свои руки: этим языком мы выражали чувства, волновавшие наши души», — вспоминала впоследствии Луиза.
Александр I
Через несколько дней после приезда она пишет матери: «Прежде всего мы приезжаем, затем поднимаемся по лестнице. Г. Барятинский, обер-гофмаршал, подает мне руку, и нам предшествуют два камер-юнкера. Они проводят нас через несколько комнат, мы подходим к закрытой двери, она раскрывается, моя сестра Фредерика и я входим, дверь за нами закрывается. Это была комната, в которой нас ожидала императрица. Я вижу ее; мне хотелось думать, что это она, но так как я не думала, чтобы она была там, я не хотела все-таки подходить к ней, опасаясь, как бы это не был кто-либо другой. В первое мгновение я не хорошенько всмотрелась в нее, все-таки я должна была бы узнать ее, видавши так много ее портретов. Одним словом, мгновение я остаюсь точно остолбеневши, когда вижу по губам г. Зубова, что он говорит, что это императрица, и в то же время она приближается ко мне, говоря: «Я в восторге от того, что вижу вас». Тогда я целую ей руку, тогда же является графиня Шувалова, и за нею шествуют все остальные. Затем императрица удаляется».
Елизавета Алексеевна
Понравиться императрице — значит понравиться всему Двору. Все в восторге от юной гостьи. Графиня Головина, ставшая в дальнейшем близкой подругой принцессы Луизы, писала в своих воспоминаниях: «Принцессе было 13 с половиной лет… Мне бросились в глаза прелесть и грация принцессы Луизы; такое впечатление она произвела и на всех, которые видели ее до меня. Я к ней особенно привязалась; ее молодость и мягкость внушали мне живое участие к ней… Чем больше я имела честь видеть принцессу Луизу, тем более охватывало меня чувство беспредельной привязанности к ней. Несмотря на ее молодость, мое к ней участие не ускользнуло от ее внимания; и я с радостью это заметила».
Первая встреча будущих жениха и невесты состоялась спустя три дня, 2 ноября 1792 года. Мария Федоровна с удовольствием отмечает, что, принцесса, «увидя Александра, побледнела и задрожала; что касается Александра, то он был очень молчалив и ограничился только тем, что смотрел на нее, но ничего ей не сказал, хотя разговор был общий».
А фрейлина Варвара Головина приводит рассказ, записанный со слов самой принцессы, о ее первых днях в России: «На третий день после нашего приезда, вечером, нас должны были представить Великому Князю отцу и Великой Княгине. Весь день прошел в том, что нас причесывали по придворной моде и одевали в русские платья. Я в первый раз в жизни была в фижмах и с напудренными волосами. Вечером, в шесть или семь часов, нас отвели к Великому Князю отцу, который нас принял очень хорошо. Великая Княгиня осыпала меня ласками; она говорила со мной о моей матери, семье, о тех сожалениях, которые я должна была испытать, покидая их. Такое обращение расположило меня к ней, и не моя вина, если эта привязанность не обратилась в настоящую любовь дочери…
