Вы слишком устали, чтобы оставаться хорошей.
Когда вы молоды, отдыхать легко – есть и выходные, и праздники, и больничные, и летние каникулы. Но как отдыхают взрослые?
Когда ты взрослый, отдыхать безответственно. Это несерьезно – так относиться к работе. Если вы слишком много отдыхаете, то вы ленивы. Если вы слишком много отдыхаете, то найдется кто-то другой, получше вас. Вы беспокоитесь, что удача покинет вас, если ваш перерыв продлится на секунду дольше, и тогда все закончится. Но загвоздка в том, что если вы не остановитесь, то ваши ноги сами подкосятся – в буквальном смысле.
Перфекционисты, пожалуйста, кивните в знак согласия! Я знаю, что вам знакомо состояние, которое я описываю, а если еще нет, то вскоре оно вас настигнет (позитивное мышление!). Сложно перестать работать, если заветные пять часов вечера никогда не наступают, а за каждый час без работы вы как будто теряете хватку. Больше никто не платит за то, что вы провели на работе восемь часов. Но иногда платят за отработанные двадцать.
Но как бы ни складывалась ситуация, вы должны обучить себя навыку уходить с работы, когда заканчивается рабочее время. А что поможет вам стать неотразимой и неуязвимой женщиной? Мало уметь принимать мир с высоко поднятой головой: вам необходимо научиться принимать с высоко поднятой головой саму себя.
Глава 19. Мы должны стать мамами самим себе,
или Иногда признак сильного человека – умение проявлять слабость
Уже начался октябрь, когда я села в машину и отправилась на север. Всю дорогу я слушала аудиокнигу Элизабет Смарт[23], в которой во всех подробностях рассказывалось о ее похищении и о том, как ей удалось выжить. Возможно, мне требовалась история о стойкости или же я хотела отвлечься от мыслей, которые любого нормального человека заставили бы повернуть назад.
Я помню, как одеяло спокойствия окутало меня, едва я заметила сосны. Сосны – мои любимые деревья; мне всегда нравилось, как из их иголочек, сухих и коричневых, образуется мягкий лесной ковер. Это напоминало мне о временах, когда мы ходили в походы. Дядюшка Джимми, его друзья, их дети и я. Вместе мы искали усыпанное сосновыми иголками ровное местечко, ставили на нем палатку, жарили на костре маршмеллоу и до ночи рассказывали страшные истории.
После семи часов поездки по прямой (и всего одной остановки на площадке для отдыха – настолько удаленной, что я была готова увидеть в унитазе человеческую голову) я включила поворотник и повернула налево. Я ехала со скоростью 50 километров в час по типичному сонному городку Новой Англии и гадала, не совершила ли ошибку. Кем я себя возомнила, решив отправиться сюда? Я не чувствовала себя на своем месте ни в Вермонте, ни в Канзасе – и уж точно «моим местом» мне не казался оздоровительный курорт для женщин. Я закатывала глаза от одного упоминания о йоге, что уж говорить о месте, где палочки сельдерея ели с явным удовольствием. И однако же именно там я и оказалась. Лицом к лицу с тем, кого боялась больше всего: собой.
Я выбрала на парковке место, наиболее удаленное от здания, и не заглушила мотор. Я молча наблюдала, как женщины всех форм и размеров оставляли здесь свой транспорт и направлялись к переоборудованной лыжной базе. Они шли по пешеходной дорожке, которая вела через лужайку к зданию, и останавливались, чтобы посидеть. Снова шли и снова присаживались. Я думала тогда, что это выглядит странно. Но вскоре поняла, почему по обеим сторонам дорожки стояли стулья: для женщин, которые не могли идти без передышки.
Это напугало меня. Напугало так сильно, как не должны бы пугать стулья. Но в тот момент я особенно ясно осознала, что, возможно, мне там не место. Туда приезжали реальные люди с реальными проблемами, а мое присутствие там внезапно показалось мне глупым розыгрышем. Я занималась легкой атлетикой и гимнастикой, участвовала в соревнованиях по плаванию и круглый год играла в волейбол. Я все еще была в приличной физической форме, несмотря на 23 килограмма лишнего веса – часть этих килограммов я списывала на свое «ширококостное» телосложение. (Еще изящнее преподносит подобную информацию сервис ДНК-тестирования 23andMe: «Ваш генотипически обусловленный конституционный тип телосложения схож с типом телосложения лучших профессиональных атлетов». Меня невероятно утешают мысли о том, что в какой-нибудь альтернативной реальности я участвую в забеге с препятствиями и бегу наравне со спортсменкой по имени Беверли.)
В тот момент на парковке я вдруг забеспокоилась, что другие женщины меня не примут. Я чувствовала себя мошенницей больше, чем когда-либо; вдруг они подумают, что я просто самовлюбленная девица, и не пустят в свой круг. Как я вообще смею вести себя так, будто мои проблемы похожи на их. Я думала, они станут насмехаться надо мной, шептаться за моей спиной и закатывать глаза. Да ла-а-адно, поговорим, когда у тебя будут настоящие проблемы.
Более того, я боялась не только их осуждения. Меня страшила и вероятность, что я стану кем-то другим. Даже мой выход из машины уже означал перемены, а перемены подразумевали потери. Потерю собственной идентичности, потерю того, что я знала ранее, потерю моей прежней тактики преодоления – и потерю невинности, которая и привела меня сюда. Решившись приехать, я должна была попрощаться со множеством вещей, которые меня утешали, хотя одновременно и подводили. И что еще страшнее? Согласившись остаться здесь и следовать предписаниям, я снова бралась за работу. Пусть это была другая работа, но все же работа.
Иногда мы не меняемся потому, что у нас не хватает ресурсов. Но я дала себе целый месяц на то, чтобы сосредоточиться только на этом деле, так что у меня не осталось никаких отговорок. Хотя я и пыталась их придумать. Да еще как пыталась! Я сидела в машине на той парковке и называла миллион причин, почему мне не стоит заходить в здание. «Мне на самом деле это не нужно. Я веду себя нелепо. Скорее всего, я все возненавижу. Я все еще могу получить свои деньги обратно. Ни у кого нет такой роскоши; кем я себя возомнила?»
В моей голове тогда крутилось множество разных мыслей, но спустя полчаса яростной полемики с самой собой я все-таки вышла из дурацкой машины. Я вышла из дурацкой машины, потому что именно так обязана поступать каждая женщина, берущая на себя ответственность за собственную жизнь: иногда, чтобы двигаться дальше, приходится признаться себе в том, в чем совсем не хочется.
