Более, чем когда-либо, ясно, что «новый курс», воспеваемый соцпартией как шаг к социализму, а бюрократией АФТ как «искреннее партнерство труда и капитала» – орудие быстрейшей фашизации правящей США буржуазии и подготовки к империалистической войне. – Макс Биттерман, август 1934 года.
Некоторые товарищи считали, что предостерегать поздно.
Я говорю вам: фашизм уже здесь. Мы в Калифорнии это знаем. Да, штурмовики не маршируют по нашим улицам, на публике не увидишь вздернутых в фашистском приветствии рук. Но фашизм уже здесь. – Лью Левинсон, New Masses, сентябрь 1934 года.
Синклер и каратели Мерриама фашистским миром мазаны. Но главный фашист – ФДР: именно потому, что его реформы носят объективно социалистический характер.
В США эта сектантская логика – не доморощенная, но выработанная Коминтерном – не привела к трагедии, в отличие от Европы. Европейскую трагедию эксплуатирует пошлый миф, гласящий, что в триумфе Гитлера повинны коммунисты, злонамеренно отказывавшиеся объединиться с социал-демократами и блокировавшиеся против своих органических союзников с нацистами. Проще говоря, коммунисты сошли с ума.
Сторонники мифа забывают о сущем пустяке: для объединения нужна обоюдная воля. У компартии была своя логика, не восстановив которую, «красное десятилетие» не понять. Немецкие коммунисты с нацистами, конечно, не блокировались, хотя однажды назло социал-демократам сделали глупость, приняв участие в инициированном наци референдуме в Пруссии. Другое дело, что Коминтерн полагал: рост фашистских настроений в декорациях мирового кризиса приближает революционную ситуацию. В развитых странах у фашистов нет шансов удержать власть, буде они ее завоюют: пес пожрет пса. Главный враг революционного пролетариата – социал-демократы. Они же – социал-фашисты, гораздо более опасные, чем просто фашисты, поскольку в обмен на предательство интересов трудящихся допущены господствующими классами к власти, но продолжают мистифицировать массы, парализуя их революционную волю.
Коминтерновский анализ исторического момента оказался ошибочным, но отношение к социал-демократам (вернее, к их верхушке) совершенно логично. Социал-демократы догитлеровской эпохи – отнюдь не респектабельные реформаторы. Опыт их мгновенного превращения в ярых шовинистов-милитаристов в 1914-м, опыт гражданских войн давали коммунистам основания для непримиримости. С коричневыми красные сходились в кровавых уличных стычках: открытые враги убивали друг друга в бою. А вот к «розовым» был особый счет.
Не кто иной, как эсдек Носке произнес в январе 1919-го – перед тем как ввести войска в восставший Берлин – бессмертную фразу: «Что ж, кто-то должен быть кровавой собакой. Я не страшусь ответственности».
На его совести залитые кровью «спартаковцев» улицы, забитые прикладами и добитые выстрелами в голову Люксембург и Либкнехт – основатели германской компартии.
Не кто иной, как эсдек, берлинский полицай-президент Цергибель приказал стрелять по первомайской демонстрации в 1929-м: за три дня погибли 32 рабочих.
Именно их имел в виду публицист, писавший о «социалистах, потчующих трудящихся пулями». Ну и как после этого Коминтерну было объединяться с социал-демократами?
* * *
Если бы речь шла лишь об информационной блокаде, это было бы полбеды – но обозленные Майер и Херст прибегли к черному пиару. Не впервые в истории, но впервые столь изобретательно и нагло.
В кинотеатрах 19 октября начались показы – под видом обычных выпусков хроники, свободных от налогообложения – трех выпусков «Новостей о выборах в Калифорнии». Их продюсер – Тальберг, режиссер – Феликс Фейст, сценарист – Кэри Вильсон («Бен-Гур», «Архангел Гавриил»). Их идея проста и гениальна. Журналисты брали блиц-интервью у простых калифорнийцев, чью селекцию по студийной картотеке массовки, одежду, грим и монологи контролировал лично Майер.
Вот хрупкая старушка в кресле-качалке на своей веранде.
– За кого будете голосовать, матушка?
– Конечно, за губернатора Мерриама.
– Почему за него?
– Потому что я хочу сохранить свой домик. Это все, что у меня есть.
Вот зверского вида бородач с русским акцентом:
– За кого будете голосовать?
– Ну-у, я колосовать за Сиенкиелира.
– Почему за него?
– Ну, ета система сработала в России, чё бы ей тута не сработать.
Мексиканский рабочий – за Синклера.
Красавец с маникюром – механик, вылезший из-под автомобиля, – за Мерриама:
Прежде всего я американец и верю, что мистер Мерриам будет защищать принципы, на которых Америка покоится последние сто пятьдесят лет. У меня есть работа, и я хочу ее сохранить.
Известный негритянский боксер Оскар Рэнкин, переквалифицировавшийся в проповедника, – за Мерриама: все знают, что Синклер объявит церковь вне закона.
Несомненно, эта хроника нокаутировала губернаторские амбиции Синклера. – Сэмюэл Маркс.
