Я никогда не забуду мгновение, когда ты умерла. И когда вернулась.
Тебе сложно давались последние вздохи. Но, я думаю, ты услышала мои слова о том, что все будет хорошо, потому что через секунду ты перестала сопротивляться и сдалась. Так быстро. Всего через несколько секунд после момента, когда в тебя вошел нож. Я думаю, в самом конце ты уже знала, что ты свободна. Этого хочет каждый из нас, и твое лицо стало таким умиротворенным. Я думаю, у меня получилось помочь тебе.
Никто не поймет этого. Они скажут, что это убийство и я заслуживаю наказания. Но я думаю, что уже несу свое наказание, потому что вот она ты, снова живая, и я не знаю, что с этим делать. Я знаю, что она не вправду ты, но я не могу уловить разницу, и мои глаза едва ее видят. Даже ее голос звучит, как твой. При звуке ее голоса мне захотелось выпрыгнуть из своей кожи.
Как можно справиться с чем-то подобным? Смерть – это тяжело, но еще тяжелее, когда мертвый не остается мертвым.
Глава 17
Десять минут спустя они оба сидели в гостиной, все еще пытаясь отдышаться от прилива адреналина. Впервые ей захотелось того же, что пил Уайатт из своего стакана, но вместо этого она выпила воды.
– Поверить не могу, что сработало, – сказал Уайатт.
– А мы уверены, что сработало? У меня было ощущение, что все мы участвовали в каком-то представлении. – Она рассказала ему о коротком разговоре с Вики у двери.
Он задумался.
– Ты думаешь, это что-то значит?
– Черт, если бы я знала. Мои нервы просто убиты.
– И мои. Были моменты, когда я чувствовал себя абсолютно оторванным от реальности.
– Видимо, в будущем это будет происходить довольно часто. А что ты обнаружил во время своей небольшой разведывательной миссии?
Он нахмурился.
– Какой разведывательной миссии?
– Ну, когда ты в нужный момент сказал, что тебе нужно в туалет. Тебе что-то бросилось в глаза?
– А. Да мне правда нужно было в туалет.
Она не могла скрыть своего разочарования, но, очевидно, они не могли оба быть сыщиками.
– Там все такое же голое, как везде в доме, если тебе это поможет. – Он сделал еще один быстрый глоток виски. – Кто, по-твоему, выглядит виновным?
– Давай вместе назовем имя на счет три.
Уайатт кивнул.
– Окей, – сказала она. – Раз… два… три… Джейк.
– Рон.
Надя подняла брови.
– Рон? Серьезно? Почему он?
– За годы практики я видел много парней вроде него. Стрессовая работа, несчастный брак. Они как неразорвавшиеся бомбы. Видно, что у Рона… серьезные проблемы.
Она согласно кивнула.
– Да.
– Он увидел, что его жена слишком уж откровенна с соседкой, а, как мы знаем, ему не нравится, когда Вики выставляет напоказ их грязное белье. Кто знает, о чем она говорила с Фиби. Рон решил, что с него уже достаточно Фиби. Пришел, может, даже влетел в слепом гневе. – Его лицо покраснело от собственной злости, но он справился с этим, глубоко вдохнув. – Мы знаем, что было дальше.
Она не могла отрицать, что эта теория небезосновательна. В конце концов, Рон был и ее подозреваемым номер один. Дополнительный мотив ему давало возможное знание о любовных делах между Фиби и Джейком, о которых Уайатту пока, наверное, знать не стоило. Рон во время всего их визита прилагал очень много усилий, чтобы избежать взаимодействия с ней, будто одно ее присутствие было сильным раздражителем. Впрочем, это могло быть связано скорее с простой неприязнью, чем с нежеланием видеть воскресшего мертвеца.
– Я думаю, ты мог бы быть прав, но, увидев Джейка…
Уайатт вздохнул.
– Да. Эта реакция, эти царапины на лице. Я допускаю, что это говорит не в его пользу.
– Но есть какое-то «но»?
– Но я не вижу мотива. Он мог бы быть серийным убийцей, но на него не сработал мой радар психопатов.
Она боялась, что разговор до этого дойдет, но было очень важно держать это при себе. Так же, как и шантажирующую записку, но об этом она надеялась молчать дольше, если не до конца. Тревога, которая мучила ее вначале – что он может уже знать о записке, – рассеялась. Учитывая уровень их взаимного недоверия, Уайатт обязательно использовал бы ее как повод сомневаться в ее намерениях. А если бы сейчас он узнал о записке, и особенно о событии, которое в первую очередь заставило Надю написать ее, он бы вообще больше ей не доверял. Фиби наверняка оставила ее при себе, как, видимо, и остальные свои секреты.
