Новички на Кинкейд обычно говорят, что «с этим хаосом надо что-то решать». Но с точки зрения социальной организации, на углу Кинкейд и 13‐й нет ничего, нуждающегося в исправлении. Более того, никакое исправление тут вообще невозможно. На перекрестке, конечно, творится беспорядок, но это прочный, не поддающийся ремонту, воспроизводимый на протяжении дня беспорядок, вероятно, жизненно необходимый для безопасной и эффективной координации действий множества людей… На первый взгляд загруженный перекресток перед кампусом производит впечатление бардака, но, несмотря на сотни нарушений ПДД в час, люди на перекрестке прекрасно разбираются в происходящем. То, что они для этого делают, куда сложнее всех правил дорожного движения вместе взятых [там же: 12].
Зная специфику этнометодологической концептуализации городской жизни, мы легко поймем следующий ход Либермана. Правила дорожного движения – это атрибут формальной рациональности. Им противостоит практическая рациональность горожан: конкретные этнометоды, посредством которых члены городских когорт – велосипедисты, скейтбордисты, пешеходы и автомобилисты – поддерживают локальный практический порядок перехода дороги.
Автомобиль и два велосипедиста проскочили на красный. Однако всем участникам дорожной коллизии удается благополучно разъехаться, не останавливаясь: водитель ускоряется, а велосипедисты слегка притормаживают. Какова практическая хореография их взаимодействия? Как они распределяют роли в этой постановке? Либерман замечает:
Водитель ускоряется не просто для того, чтобы поскорее убраться с пути велосипедистов. Он должен продемонстрировать контрагентам неотвратимость собственного действия, сделать его публичным и непреодолимым [там же: 16].
Велосипедистам под дождем совершить этот маневр было бы сложнее (не просто ускориться, а именно сделать ускорение видимым, считываемым, публичным, интуитивно понятным). Именно поэтому водитель слегка «подбрасывает газ», нажимает на педаль чуть резче, чем это необходимо для простого ускорения – ему нужно продемонстрировать велосипедистам свое намерение. В Этномето-сити все упорядоченные социальные действия являются также и демонстрациями этих действий. Благодаря чему на перекрестке «…проблем не возникает; не считая, конечно, двух серьезных потенциально наказуемых нарушений» [там же: 17].
Этнометоды – конкретные способы достижения локальной согласованности – не существуют в отрыве от практик. Все они индексичны, то есть спаяны с контекстом, в котором разворачиваются ориентированные друг на друга действия людей. К примеру, распространенным этнометодом является взаимная настройка, которую Либерман называет «смотрение – распознавание – признание». Вы хотите перейти дорогу. Спускаетесь с тротуара и поворачиваете голову (смотрение) в сторону приближающейся машины. Машина незначительно сбавляет скорость (распознавание). Вы начинаете движение (признание). То, что Либерман описывает как распространенный способ перехода улицы Кинкейд в неположенном месте, в Москве применимо к любому нерегулируемому пешеходному переходу – вам сначала полагается убедиться, что водитель вас видит и распознает (практическая рациональность), хотя право перехода (формальная рациональность) на вашей стороне.
Каталог этнометодов, составленный Либерманом, впечатляет. Пожалуй, самый любопытный из них представляет собой альтернативу описанному выше «смотрению – распознаванию – признанию»:
Если почтенный совет «смотри в обе стороны, переходя улицу» находится на одном полюсе континуума, то на втором его полюсе – этнометод [Быть рассеянным]. Есть множество ситуаций, в которых смотрение в обе стороны только усложнит переход дороги. Быть рассеянным – это тренируемый навык, широко распространенный среди пешеходов и автомобилистов; это метод застолбить приоритетное право перехода улицы [Liberman 2013: 27].
Быть рассеянным значит:
– смотреть себе под ноги или на объект на противоположной стороне улицы;
– говорить с друзьями, всячески демонстрируя увлеченность разговором;
– говорить по мобильному или отправлять смс;
– накинуть капюшон толстовки на глаза;
– рыться в сумочке;
– выбирать мелодию в плеере.
Все эти действия, совершаемые в процессе перехода улицы, обеспечивают пешеходу своеобразный иммунитет. По сути, действовать непредсказуемо и аутично – это один из самых надежных способов перехода улицы в больших городах, заключает Либерман.
А теперь зададимся вопросом: являются ли описанные Либерманом этнометоды правилами практических действий? И (при условии положительного ответа на предыдущий вопрос) в каких отношениях находятся правила и практики? В конечном итоге как соотносятся грамматика и прагматика повседневного города?
Ответ Либермана, на первый взгляд, очевиден:
Помимо правил есть локально согласованные практики, которые… создают упорядоченность. В большинстве случаев такие локально согласованные практики важнее правил. И даже тогда, когда правила и регуляции кажутся более значимыми, именно локально согласованные практики принимают на себя основную нагрузку. Возможно, существуют места, где правила и локально согласованные действия совпадают, или существуют правила, которые берут свое начало в локально согласованных действиях, или правила сами являются частным случаем локально согласованных действий. Но при любом раскладе переход улицы Кинкейд – просто один из феноменов локального порядка, в котором согласованные практики жизненно необходимы для организации событий «на земле»… Упорядоченность сама по себе куда важнее правил [там же: 12–13].
