Глава 1
НА ВОЙНУ
И вновь Джека швырнуло на стену, и вновь от нового синяка его спасла вовремя вскинутая рука. Как в океане, так и здесь, между двух речных берегов, «Сильфида», казалось, нарочно искала, куда бы ей провалиться. Если прежде Джек и лелеял слабую надежду, что вход в устье реки сведет качку на нет, то его иллюзии весьма быстро развеялись. Эта канадская водная артерия без труда могла поглотить с десяток таких речек, как Темза, а ее мели и завихрения заставляли чуть ли не с умилением вспоминать плавное колыхание атлантических волн. После отплытия из Старого Света Джек за две долгие недели кое-как научился справляться с приступами морской болезни. Эти навыки ему пришлось вспомнить теперь, спустя пять недель, на самых ближних подступах к Новом Свету. Нельзя же появиться перед новым командованием в облике квелого молокососа с позеленевшим лицом.
С палубы донеслись голоса — смесь кентской брани с карикатурным французским. Похоже, местный лоцман втолковывал капитану, почему заложил столь крутой поворот. Джек, вновь обретая устойчивость, оттолкнулся локтем от переборки и повернулся к щербатому зеркалу, чтобы еще раз с придирчивостью себя оглядеть. Форма, впервые после ухода из Портсмута вытащенная из рундука, сидела на нем далеко не так хорошо, как перед отправкой. Во время плавания он постоянно терял вес, хотя ел очень плотно. Щедрость отца, растроганного покорностью отпрыска, была воистину безграничной. Сэр Джеймс в письме повелел леди Джейн заплатить лишних сорок фунтов за отдельную, «хорошо оборудованную» каюту, а точнее, за тот чуланчик, в котором Джек теперь пребывал. Правда, сделка включала и место за капитанским столом, а Биворы отнюдь не ограничивали себя в пище. Они перешли, как и вся команда, на солонину лишь за три дня до прибытия в порт.
Красный камзол, сиявший золотом пуговиц и отороченный кружевным галуном, свободно свисал с него и, безусловно, нуждался в портновской подгонке, однако бриджи с жилетом Джек все-таки ухитрился ушить. Сам, сзади, несколькими стежками, с помощью нити для парусины и одолженной у матросов иглы. Повертевшись туда-сюда, он пришел к выводу, что в целом выглядит не слишком убого. Его волосы были припудрены и аккуратно уложены тщаниями миссис Бивор. Густой синий цвет собиравшей их ленты прекрасно перекликался с окантовкой мундира. Наряд довершали новехонькие креповые чулки и добротные черные кожаные башмаки.
Бургойн сказал:
— Ты станешь первым из Шестнадцатого драгунского на той стороне океана. Смотри не ударь в грязь лицом.
Разглядывая себя в зеркало, Джек решил, что, возможно, и не ударит, если… если, конечно, в Гаспе[67]отыщется хоть один приличный портной.
Бургойн. Он очень честолюбив и очень переживает, что Шестнадцатый вот уже где-то около полугода не несет настоящей воинской службы, а обретается при дворце в Лондоне. В чем, собственно, полковник сам же и виноват. Он так вышколил свеженабранный полк, что тот сразу сделался украшением всех парадов и учебных маневров, до которых так охоч король Георг. Тот на правах бывшего кавалериста нередко лично принимал в них участие, а иногда прихватывал и жену. И когда мысли его величества наконец прояснились достаточно, чтобы активизировать действия англичан в Новом Свете, честь сообщить об этом командующему британскими войсками в Канаде была, разумеется, предоставлена элитному подразделению, а по закону, установленному в добровольческих формированиях, в подобные командировки автоматически посылался последний зачисленный в полк волонтер. Ибо его отсутствие еще не могло ни на чем ощутимо сказаться, и потому в Америку был отправлен корнет Абсолют.
Бургойн выразил свое сожаление по этому поводу, но ничего поделать не мог и ограничился тем, что вручил Джеку авторский экземпляр им же составленного и только что изданного «Сборника наставлений для молодых офицеров».
— Не ленись, основательно изучи эту брошюру. В ней ты найдешь много полезного для себя. А если на борту обнаружится старый солдат, сведи с ним дружбу, пусть он введет тебя в тонкостти службы в пехоте, ибо на то континенте у нас кавалерии нет.
Джек последовал его совету: то есть постоянно штудировал сборник и даже нашел себе консультанта, известного своим сквернословием капрала из Йоркшира, что на севере Англии, Уильяма Хэнкока. Тот за далеко не умеренную (в пять гиней) плату обучил Джека вполне сносно управляться с мушкетом, правда, с помощью довольно неординарного набора ругательств, проясняющих суть отношений южан со скотом.
Сверху донесся новый взрыв брани, сопровождаемый очередным жутким креном. Вернувшись в вертикальное положение, Джек еще раз кинул взгляд в зеркало и сел к столу. Там, рядом с уже засаленным сборничком наставлений лежали два письма. Читаных-перечитаных и вызывавших у него весьма разные чувства. Первое, например, он не раз порывался порвать.
