ГЛАВА 14
В тот день, когда контракт Тианы был передан в детский питомник, Ниш написал своему отцу длинное письмо. Он известил Ял-Ниша обо всем, умолчав лишь о своих отношениях с Иризис. Главный следователь требовал подробных отчетов, и Ниш постарался, чтобы его отец узнал о событиях из его письма, а не из сплетен на заводе. За чиновниками всех рангов велось наблюдение, а осведомители считались всего лишь подмастерьями в искусстве слежки и были под особо строгим присмотром.
Болезнь Тианы и ее ссылка, вопреки ожиданиям, не доставили Нишу особой радости. Месть оказалась не такой сладостной, как он себе представлял, кроме того, Ниша не покидали мысли о причастности Иризис. Не с ее ли помощью ремесленник Тиана заболела кристаллической лихорадкой? Но выяснить что-либо не представлялось возможным. Теперь Иризис избегала встреч с механиком. Он рисковал всем, а взамен не получил ничего. Более того, Ниш обнаружил, что скучает по Тиане, по ее стройной фигуре и легкой походке.
Через пару дней Ниш в свой выходной день отправился в Тикси, чтобы отдать письмо и пересказать новости Фин-Мак, руководившей всеми отделениями разведки в городе. Фин-Мак подчинялась непосредственно его отцу. Эта невысокая хрупкая женщина, которой не было еще и тридцати, была слишком молода для такого ответственного поста. Судя по ее темным волосам и карим глазам, изящным чертам лица и сдержанной манере поведения, она была уроженкой Тикси. Она не носила обручального кольца, но Ниш не осмеливался допустить ни малейшей вольности. Все в ее поведении кричало: «Держитесь от меня подальше!»
Фин-Мак отложила письмо в сторону и подняла глаза. Ниш не выдержал ее взгляда.
— Я уже слышала, что произошло с Тианой, — невыразительным голосом произнесла она. — Скверная история.
Ниш уперся взглядом в стол, гадая о том, что именно известно этой женщине. Дознаватель снова взяла в руки письмо и положила в серую папку.
— Это письмо будет отослано с курьером уже сегодня.
Фин-Мак кивнула в знак того, что Ниш может уйти.
Механик покинул ее кабинет со вздохом облегчения. Дело сделано, и через пару недель курьер доставит послание в Фассафарн, где живет его отец. Даже если Ял-Ниш разозлится, чего вполне можно ожидать, от него не будет ответа в течение целого месяца.
На обратном пути Нишу пришлось проходить мимо детского питомника. Вопреки собственным ожиданиям, он подошел к главному входу и справился у привратника о новенькой, по имени Тиана. В кармане Ниша позвякивало несколько серебряных монет, его первый заработок в качестве осведомителя, и он с удовольствием подумал, что может купить то, в чем было отказано.
— Мы не имеем дел с мальчишками, — презрительно фыркнул мужчина, стоявший у двери.
— Я уже мужчина! Мне двадцать лет, и я имею право. В тот момент Нишу было всего девятнадцать, но какое это имело значение?
— Посещение детского питомника — это не право, это привилегия. В этом заведении строго отбираются источники семени. И в первую очередь мы должны убедиться в его зрелости.
— Но я…
— А ты нам не подходишь, — отрезал стражник. — А если бы и подходил, то должен был заплатить пятьдесят монет. В любом случае, женщина, о которой ты говоришь, больна. А теперь отправляйся своей дорогой, пока я не вызвал стражу.
Ниш, ругаясь на ходу, побрел на завод.
Через полторы недели механик был вызван в кабинет управляющего, чтобы получить срочный пакет от отца. Настолько срочный, что он был доставлен скитом. Ниш знал, насколько это дорого, ведь большие почтовые птицы обладали скверным характером, плохо поддавались дрессировке и, в довершение ко всему, в них остро нуждалась армия. Что могло случиться?
Он, волнуясь, развернул непромокаемую обертку. Внутри находилось два письма, одно из них было адресовано ему, а второе — «Исполняющему обязанности управляющего Ги-Хаду». Ниш, все больше удивляясь, протянул его управляющему. Ги-Хад занимал пост управляющего на производстве уже целых десять лет. По его лицу было видно, что он испытывает не меньшее замешательство. Он осторожно взял послание, надорвал конверт и отвернулся. Ниш отошел к окну и присел на стул. Он не стал открывать конверт. Что-то здесь не так. Он все еще задумчиво смотрел в пыльное окно, когда в комнате раздалось сердитое восклицание Ги-Хада. Только тогда Ниш развернул обложку, на которой была указана дата.
