В кровавом утопая снеге.
Ум к сочинительству привык.
И час успокоенья пробил.
Которой он придал значенье.
Мальчик «Я»
Где-то там, в конце пятидесятых —
Мальчик «Я» с веснушчатым лицом,
В курточке, в сандалях рыжеватых
Еле поспевает за отцом.
Сероглазый, с уймою вопросов
(«Почему?» – и нет иных забот),
Мальчик «Я», пошмыгивая носом,
По Басманной улице идет.
В праздники Москва нетороплива.
Он читает вывески подряд.
Пьет отец, покряхтывая, пиво.
Мальчик «Я», зажмурясь, лимонад.
Это может показаться странным,
Но шумят, толпясь перед пивной,
Очень молодые ветераны
С еле различимой сединой.
Мальчик не улавливает соли
Разговоров: что-то о жене,
О станке, о плане, о футболе —
Только ни полслова о войне.
Мальчик «Я» не представляет даже,
Что до этой праздничной весны,
Воблою пропахшей, будет так же
Далеко, как нынче до войны,
Что бывают и другие дали,
Их шагами не преодолеть,
Что однажды майские медали
Просто будет некому надеть,
Что, скользя, как тучи над водою,
Годы отражаются в душе,
И что «Я» останется собою,
Но не будет мальчиком уже…
1977, ГСВГ, 2014
Старые стихи
Предательство старых стихов!
Нелепость строки сокровенной!
На все ради слова готов,
Вещает мальчишка надменный.
О как он речист! Как в любой
Метафоре мудростью пышет!
Как живописует любовь,
Ни разу еще не любивший!
Все в мире понятно ему.
Ночной не изведав кручины,
Не спрашивая: «Почему?»,
Он дерзко вскрывает причины.
Такая у юности стать.
Когда перевалит за двадцать,
Он, жизнь перестав объяснять,
Научится ей удивляться.
1977, ГСВГ
Случайный разговор
– Судьба… судьба… А это что такое?
Ведь слов пустопорожних в мире нет.
Смеетесь? Неудачник на покое,
Субъект преклонных и бездарных лет!
Да, так и есть. Давно я духом вымер.
Но шел я по высокому пути,
Мечтал о славе. Но случился выбор…
Тогда никто не знал, куда идти…
Что пытки поздним бесполезным гневом!
Всей жизни ход, любимая моя,
Соратники – меня толкали влево.
Я выбрал – вправо. И ошибся я!
Старик махнул истонченной рукою
Как будто нитку, обрывая речь.
…Судьба, судьба… А это что такое?
На нем был ветхий аккуратный френч.
1977, ГСВГ
Дед
Не воевал мой дед,
Хотя был годным признан
И на четвертый день
Уже в солдаты призван.
Шумел-гудел вокзал,
В дыму дрожали башни,
А дедушка рыдал,
Он был такой домашний.
И говорил в слезах:
«Я не вернусь, Маруся!»
Дед хлипок был в плечах,
А может, просто трусил.
Был слаб и робок он,
Но деда погубило
Другое: эшелон,
В дороге разбомбило.
Я утешаюсь, хоть
