Грав
Город ожидаемо не произвел на меня впечатления. Примерно так и описывают в книгах средневековые поселения. Опоясывающая Родхол стена из потемневших глыб поднимается на три человеческих роста. Из-за гребня проглядывают редкие рыжие черепичные крыши домов. Обзор частично перекрывают квадратные башни, растущие на неравном расстоянии друг от друга. В центре виднеется замок. Кстати, тоже так себе. Мой с такого расстояния выглядит куда как внушительнее и неприступнее. Чем ближе мы подъезжали, тем больше я подмечал следов, говорящих о скудости или жадности хозяина этих мест. Ров заболотился и зарос. Раствор в стыках кладки от времени раскрошился и выветрился. При желании можно наверх забраться и без помощи лестницы.
Возможно, где-то имеются населенные пункты, оказывающие менее удручающее впечатление, только до них еще добраться надо. Со слов Зурима выходило, что Родхол не просто «огромный» город, а чуть ли ни центр просветительской мысли баронств. Ну прямо-таки мегаполис и наукоград в одном месте. Смешно.
После положенной мзды при въезде мы окунулись во внутреннюю атмосферу городских улиц. Что про город сказать? Большая вонючая деревня на пять-шесть тысяч жителей. Узкие проезды. Строения стоят почти вплотную. В некоторых местах соседям не требуется выходить на улицу, чтобы поздороваться. Достаточно высунуть из окон руки и пожать. Удушливое амбре жизнедеятельности горожан моментально прочистило мой нос от появившегося за время пути насморка. Я, конечно, немного иронизирую, но канализации тут нет – сто процентов. Зато мощенная камнем мостовая есть. Одна. Она тянется от южных ворот, через базарную площадь, мимо храма какому-то богу, огибает замок и виляет дальше, упираясь в тыльную часть северного барбакана. Остальные улочки, переулки и на вид междузаборные тропки никакого покрытия, кроме грязевого, по предоставленным моими людьми сведениям, не имеют. Боже упаси тут жить! Уже то, что придется провести здесь, улаживая дела, неизвестно сколько времени, вызывало уныние. Понимая, что подобный настрой в будущем только помешает осуществлять планы, я старался смириться или абстрагироваться от окружающей реальности, но пока не получалось.
Разглядывая с умеренным интересом и налетом брезгливости зашарпанные архитектурные достопримечательности, я не заметил, как добрались до двухэтажного постоялого двора. Слякоть у входа еще больше испортила настроение. Придется ведь слезать с коня и переться по колено в этой жиже. Блин, неужели нельзя сделать хотя бы деревянный настил?
– Фиш, ты уверен, что нам сюда? – высказал я сомнение, всматриваясь в череду луж между нами и выбранным заведением. Интересно, какая из них самая глубокая?
– «Золотой Белиш» достойный постоялый двор, и кормежка тут приличная. Дворяне и купцы его давно облюбовали, – уверил десятник и, ничуть не смущаясь, спрыгнул на землю, разбрызгивая жижу. Остальные тоже не замедлили испачкаться. Пришлось последовать общему примеру. Каждый снял чересседельные сумки с личными вещами, поделенным поровну золотом и флягами с соком Молочных Деревьев.
Распределить груз была моя инициатива. Посчитал, что яйца в одной корзине хранить накладно. Мало ли что в дороге случится? Фиш, правда, противился такому подходу. Он был готов волочь весь «фонд благосостояния» на себе, мотивируя тем, что доверять богатство кому бы то ни было негоже (десятник не уставал периодически намекать на мутантов, все уши прожужжал), а мне как барону не пристало. Я пресек его параноидально-хомячьи поползновения и просто, без объяснений, приказал поделить драгоценную поклажу.
К моему удивлению, Фиш успокоился и молча выполнил распоряжение. Все-таки хорошо быть полновластным владетелем. Приказал – сделали. Надо чаще практиковать подобный подход. А то я по привычке, будто до сих пор замдиректора на фирме, разъясняю свои решения новичкам. В новой жизни от этого нужно избавляться. Посчитают слабым и схарчат. События с участием управляющего и капитана подтверждают сей факт.
Рыжий служка-подросток принял поводья Черныша и, заприметив мой недовольный взгляд, принял его на свой счет и затараторил:
– Не извольте беспокоиться. Ваши лошади будут почищены и накормлены отборным овсом.
Я достал серебряную монету и сунул юнцу в руку.
