Дата
– Торн в купальном костюме! – выкрикнули хором сразу три голоса.
Офелия от неожиданности хлебнула обжигающей воды и, отфыркиваясь, сквозь брызги и густой пар оглядела термальный бассейн с его мозаичными стенами.
Разумеется, она не увидела никакого Торна – ни в купальном костюме, ни в мундире.
Офелия повернулась к трем младшим сестренкам, которые весело хохотали, барахтаясь в воде.
– Ну и шуточки у вас! – с улыбкой сказала она. – А у меня очки запотели, вот я вам и поверила.
Леонора неуклюже подгребла к ней и обняла за талию.
Растроганная и чуточку смущенная Офелия заправила за ухо сестры рыжую прядку, выбившуюся из-под ее купальной шапочки. Она вспомнила, как довольно неумело учила девочку оживлять игрушки: давно это было, а казалось, что только вчера. Леонора и Офелия, при довольно большой разнице в возрасте, почти сравнялись ростом. Иногда девушка спрашивала себя, почему она единственная в их семье уродилась такой тщедушной, малорослой, слепой как крот, да еще с этими непокорными, вечно растрепанными кудрями – словно госпожа Природа за что-то невзлюбила ее.
– А вообще-то когда мы увидим нашего нового зятя? Он еще ни разу нам не показывался! – заявила Леонора.
– Торн ужасно занят, – объяснила Офелия.
– И ужасно неучтив, – строго заметила Домитилла. – Мама ходит такая злая, и все из-за него. А правда, что он не хочет нас видеть?
Беатриса смолчала, но из солидарности с сестрами яростно выдула в воду целый рой пузырьков.
– Это вовсе не так, – ответила Офелия. – Он просто… гм… у него просто масса работы.
Три ее сестренки были похожи, как тройняшки, однако каждая из них отличалась особым нравом. Самая младшая, Леонора, любила трогать вещи, гладить их, прижимать к уху, получая от этого большое удовольствие. Средняя, Беатриса, выражала все свои эмоции бурно и непосредственно: чуть что – хохотала, плакала, кричала, ругалась, но добиться от нее связных рассуждений было невозможно. Что касается старшей, Домитиллы, – та была прирожденной опекуншей и заботилась о младших.
Торн не отвечал на телеграммы Беренильды, и гости с Анимы начинали расценивать его молчание как кровную обиду. Похоже, он пропустил мимо ушей просьбу Офелии произвести приятное впечатление на ее семью. Свадьба должна была состояться через пять дней…
– Ты как будто не понимаешь, – мрачно заявила ей Домитилла. – Уже скоро месяц, как мы здесь. Конечно, это очень приятно – вместе купаться, вместе гулять по скалам, вместе собирать ягоды, и прочее, и прочее, – но ты почему-то никогда ничего нам не рассказываешь!
– Ну… рассказывать особенно нечего, – промямлила Офелия.
Она и без того ругала себя: не нужно было сообщать двоюродному деду о шантаже и угрозах, об интригах и обманах, об иллюзиях, исчезновениях и убийствах – словом, обо всем, что омрачало ее жизнь в Небограде. Ей пришлось заставить его поклясться, что он скроет это от семьи. Пока еще старик негодовал молча, однако его гнев заражал все окружающие предметы. В отеле один из кузенов упал с лестницы из-за подножки, которую подставили ему ступеньки.
– Но Торн хотя бы ухаживает за тобой? – настаивала Домитилла. – Он заботится о тебе?
– А вы с ним уже целуетесь? – жадно спросила Леонора. – Я надеюсь, вы нам скоро народите много-много племянников!
Что касается Беатрисы, то она ограничилась многозначительным покашливанием в ожидании достойных ответов на эти вопросы. Офелия беспомощно взглянула на тетушку Розелину, плававшую тут же величавым брассом, но и та одобрительно кивнула:
– Твои сестры отчасти правы. Я была такой строгой дуэньей, что оказалась плохой крестной. Господин Торн – прямая противоположность мужу Агаты. Я полагаю… гм… в общем, посмотрим, как оно пойдет дальше.
