Женщина на ГраниДорогая Женщина на Грани!
На свое обучение в университете я не получила от родителей (и вообще от родственников, кстати говоря) ни гроша. Дело не в том, что мама и отчим не хотели финансово помогать мне – они просто не могли. Когда я начала сама зарабатывать на жизнь, даже вопроса не возникало, следует ли мне это делать. Я должна была зарабатывать – и делала это.
Я устроилась на работу в четырнадцать лет и трудилась все время, пока училась в старших классах школы. Заработанные деньги уходили на одежду, оплату школьных факультативов, покупку подержанной машины, бензин, автостраховку, билеты в кино, тушь для ресниц и т. д. Мои родители были необыкновенно щедрыми людьми. Всем, что у них было, они делились со мной, братом и сестрой. Они дали мне кров, кормили меня, изо всех сил старались сделать рождественские праздники незабываемыми. Но с самого раннего возраста мне, если я чего-то хотела, приходилось покупать это самой. Мои родители познали нужду. Нередко зимой пару месяцев мы бедствовали, и матери приходилось брать в долг продукты в местном продуктовом банке. В те годы, когда такой программы еще не было, моя семья получала головки сыра и мешки сухого молока от федерального правительства. Моей медицинской страховкой все детство был «Медикейд» – фонд помощи детям из бедных семей.
Я уехала из родительского дома за месяц до своего восемнадцатого дня рождения. Мои подработки, гранты, стипендии и студенческие кредиты позволили оплатить большую часть обучения в колледже и получить диплом бакалавра английского языка. Кроме того, я прошла медицинское обследование – этот долг выплачиваю до сих пор. На сегодняшний день задолженность составляет 4 876 долларов. С годами у меня вошло в привычку говорить – порой с изумлением, порой с гневом, но в основном с чувством смиренного, какого-то нездорового веселья: «Я буду выплачивать свои студенческие кредиты, пока мне не стукнет сорок три года!»
Но знаешь что? Сейчас я машу тебе рукой с берегов своих сорока трех, а время все летит и летит. И очень похоже, что я буду продолжать выплачивать свои студенческие кредиты и в сорок четыре.
И что ж, разрушило ли бремя долга мою жизнь? Удержало ли меня от стремления к счастью, к писательской карьере, от покупки до смешного дорогих ковбойских сапожек? Вынудило ли это меня отвернуться от фантастически безумных трат на роскошные ужины, путешествия, органический шампунь и лучшие садики для детей? Помешало ли это мне подбирать бездомных кошек и тратить на ветеринарный уход за ними тысячи долларов или спонсировать десятки художественных проектов моих друзей на «Кикстартере»[22], или покупать вина по двадцать долларов за бутылку по кредитной карте, или делать педикюр?
Нет.
Я тащу на себе бремя студенческих кредитов уже полжизни, но ее не определяет моя «кредитно-студенческая составляющая». Я даже не знаю, что это за составляющая такая. А ты знаешь? Что это такое – «кредитно-студенческая составляющая»?
Полагаю, что это именно тот тупик, в котором ты застряла, если не можешь взглянуть на этот вопрос со стороны, горошинка моя. Это заношенный до дыр плащ, в который ты завернулась, смесь полуправды и жалости к себе. И в нем нет абсолютно никакой пользы.
