Любовь – навсегда.
Надеюсь, он не покажется вам чересчур развязным. Но я хотела сделать старую беспросветную историю чуть повеселее. Грусти мне вообще-то хватает. В этом году ее и так много. Нам-то везет. Никто из нас не заболел. Но пожилая женщина через дорогу, которая въехала в дом в прошлом году, – не хочу набирать слово «умерла», но она и правда умерла. Еще умерли двенадцать человек в доме, где она жила, всего за одни выходные, и социальная работница, и медицинский работник, который виделся с социальной работницей, у которой были симптомы. И один из учителей начальной школы тут же рядом по улице. И одна медсестра, которую мама знала.
Это так грустно.
Наш почтальон – супер. Его зовут Сэм, и он так усердно трудится, будто маленький ураган. Сэм считает, что переболел в марте, но он не сдавал ни одного анализа и до сих пор не сумел сдать. Значит, он не может съездить повидаться с семьей. Родители у него пожилые, и они за много миль отсюда, в Блэкпуле. Еще мы знаем в целом больше полусотни человек, которые переболели чем-то похожим, судя по симптомам, но не смогли нигде сдать анализы. Поэтому они не знают, и они сильно болели, сидя дома, как Сэм, и боялись, и никто им не помогал, и ни один официальный орган не вносил их ни в какую статистику. Куча моих друзей знают кучу людей, с которыми это случилось. Теперь-то правительство хочет, чтобы они сдали анализы на антитела и стали донорами плазмы, но тогда никто не хотел ничего знать, их просто оставили на произвол судьбы, думая, что они умрут. И некоторые действительно умерли.
Папин бизнес душат. Сейчас у нас бы ни на что денег не хватало, если б не его сожительница Эшли, которая великодушно оплачивает счета и покупает еду не только ему, но и нам, пока папа не сможет получить деньги от правительства, которое только долдонит, что ему ничего не полагается.
Лично у меня было очень много планов, которые теперь пришлось спустить в унитаз, и я твердо намерена получше распорядиться этим временем. Ведь эти подростковые годы должны же быть офигенными. Мне шестнадцать, а главным событием последних трех месяцев стал просмотр дерьмовых фильмов на вечеринке «Нетфликс» с моими друзьями.
Но я верю, в этой истории есть один положительный момент: мое и так уже растоптанное поколение станет еще выносливее. Мы поймем, как нам повезло, что мы проводим время с друзьями, ведь мы знаем, что значит жить без них. И ей-богу, мы станем дорожить своей свободой и бороться за нее во имя всего хорошего.
Еще у меня такое чувство, что мы обсчитываем тысячи и тысячи людей, которые уже умерли, просто потому, что мы до сих пор живы.
Мой брат Роберт надеется, что гении медицины изобретут вакцину. А я надеюсь, что гении, которые изобретут вакцину, также окажутся гениями изменения климата.
Тогда у нас, возможно, появится будущее.
Вот почему вы, Герой, наряду с ключевыми работниками здравоохранения и людьми, которые усердно трудятся, чтобы все продолжало вертеться, как, например, Сэм, – вы мои герои наряду с людьми, что встают на защиту климата, и с каждым конкретным человеком, протестующим против того, что случилось с Джорджем Флойдом[53].
Я так себе представляю, что быть героем в современном смысле – значит озарять ярким светом то, что необходимо увидеть. Я считаю, что, если кто-то так делает, это влечет за собой последствия. К примеру, если озарить ярким светом соцсети, люди очень разозлятся и накинутся на вас с точно такой же силой, с какой они притягиваются, будто мотыльки, к вашему пламени.
