Миную ступени с притихшей на руках малышкой, тащу ее сразу в ванную и прямо в одежде захожу в душевую кабину, где уже ставлю ее на ноги и разворачиваю спиной к себе, заставив упереть ладони в кафель.
— Что ты делаешь? — у девочки немного заплетается язык и дрожат коленки, когда я берусь за собачку на ее джинсах и медленно расстегиваю молнию.
— Раздеваю тебя. Ты ведь не хочешь, чтобы твоя одежда стала мокрой, маленькая?
Малышка в ответ бормочет что-то слишком тихое и царапает ногтями стену, стоит мне присесть для удобства и обжечь ее ягодицу своим дыханием.
У меня самого уже ширинка рвется, но умом я понимаю, что сейчас будет максимум петтинг. Или она побудет хорошей тихой девочкой и позволит мне вылизать ее снизу.
— Дамир… — хнычет, когда я тяну вниз ее трусики, хватается за край резинки, так что мне приходится выпрямиться, завести ей руки за спину и просто рвануть этот несчастный клочок на себя, чтобы вдавить обнаженную подтянутую попку в свой пах.
Держи себя в руках, мужик. Она не готова повторить по-настоящему. Пока не готова.
Достаю член из штанов, обхватываю себя рукой и скольжу головкой по увлажненным складочкам, свободной рукой накрыв полушарие груди с острым вздернутым соском.
— Расставь еще немного ноги, маленькая. Тебе будет хорошо.
Девочка окончательно растаяла. Она цепляется за мою руку, сама прогибается сильнее и трется о мой член, пока я мучаю пальцами ее твердые соски и скольжу между ее бедер прямо по выступившей смазке.
Из ее приоткрытого рта каждый раз вылетают громкие стоны, когда я намеренно задеваю клитор и вместе с тем зажимаю подушечками вершинку груди, чтобы оттянуть и пустить по ее телу острые искры смешения легкой боли с удовольствием, которое льется из нее на мой член.
Она явно забывает, что мы в чужом доме, что ее могут услышать. Алкоголь расслабил ее настолько, что малышка думает лишь об оргазме и податливо позволяет мне делать с ней все, что я хочу.
Устраиваю член в ложбинке между ее ягодиц, ладонью накрываю лобок и пальцами скольжу к клитору, чтобы усилить ощущения дрожащей малышки и быстрее позволить ей получить разрядку.
Первую за эту ночь.
Размазываю влагу, нажимаю на клитор большим пальцем и одновременно ввожу один в нее, чувствуя, как невыносимо туго девочка сжимается вокруг него. Она тяжело дышит, замирает и скребет ногтями плитку, а я настойчиво проталкиваю палец глубже и всасываю в рот кожу у нее на шее, чтобы чуть позже укусить в это же место.
— Еще, Дамир, пожалуйста… Я, кажется, сейчас… — едва могу различить ее сбивчивый шепот в череде стонов.
Придерживаю ее за талию, чтобы она не упала, когда малышку охватят сладкие судороги, резче растираю ее между ног и насаживаю на палец, прижавшись губами к острому плечу и выводя языком мокрые дорожки на ее коже.
— Давай, маленькая. Кончи для меня, — подталкиваю ее еще ближе, все-таки перемещаю ладонь на ее губы, и это происходит как раз вовремя, потому что в следующий миг малышка несдержанно громко стонет мне в руку и пытается укусить пальцы, когда я не позволяю ей передохнуть и раздражаю своей рукой слишком чувствительные после оргазма припухшие складки.
Мне хватает пары движений, чтобы выстрелить вязкой струей на ее задницу. Жду, когда девочку перестанут бить судороги, окончательно раздеваю ее, заодно и с себя сняв все лишнее, и бью по крану, чтобы кабинку заполнил теплый расслабляющий пар от горячей воды, которая льется по нашим телам сверху.
Я поворачиваю голову малышки так, чтобы было удобнее целовать ее, и просто набрасываюсь голодным зверем на ее рот, преодолевая мягкое сопротивление растерянности и вдавливая ее в стену, потому что мне слишком мало этой маленькой женщины.
Это как ощущение долгожданного холодного дождя после продолжительной густой засухи, когда сбитый тяжелый воздух наполняется жизнью.
Глава сорок пятая. Мир— Ты такой теплый… — малышка урчит мне в шею и возится с удвоенной силой, пытаясь избавиться от одеяла, в которое я ее закутал.
Выпитый алкоголь напрочь стер ее стеснение, поэтому девочку совершенно не волнует, что я могу со всех ракурсов рассматривать ее грудь с розовыми острыми сосками. Она даже закидывает ногу на меня, и я слышу тихий стон, когда эта маленькая бесстыдница трется промежностью о мое бедро.
У нее сбивается дыхание, когда я кладу ладонь на ее ягодицу и ощутимо сжимаю пальцы.
Ловлю ее лицо пальцами за подбородок и глубоко целую, чувствую, как сам опять начинаю заводиться.
Особенно хорошо это ощущается, когда девочка обхватывает член рукой и бесстыдно начинает мне дрочить, с интересом поглядывая на манипуляции собственных пальцев.
— Я не разрешал, — перехватываю ее руку за запястье, но малышку это не останавливает.
За каких-то пару секунд она оказывается на мне и прижимается грудью к моей, пытается поймать мои руки и прижать их к кровати, отвлекая влажным языком, который скользит по кадыку.
Все-таки вырываю руку, веду ладонью по ее подрагивающему животу, ниже, до пупка и к лобку, раздвигая двумя пальцами ее складки и толкаясь бедрами так, чтобы прижаться членом точно к ее промежности.
Ее новый стон отзывается во мне новым уровнем твердости, и я почти забываю о том, что она еще совсем недавно была девственницей — едва удерживаюсь, чтобы не насадить ее на себя одним жестким толчком и прижать за попку так, чтобы она ни на сантиметр не могла двинуться в сторону.
Чувствую, как каждая мышца в ее теле натягивается, как оголяются нервы, и каждое мое прикосновение становится для малышки невероятно чувствительным. Настолько, что она не может удержать стоны в себе, когда я просто пробегаю пальцами по ее бедрам и слегка дую на соски по очереди.
Не уверен, что в трезвом уме девочка подпустила бы меня так близко, поэтому нагло пользуюсь положением и опрокидываю ее на спину, чтобы сразу удобно расположиться между ее раскинутых бедер и начать целовать внутреннюю сторону бедра, постепенно приближаясь к влажным складкам.
— Что ты делаешь?.. — кое-кто начинает трезветь и пока легко паниковать, когда я первый раз касаюсь языком клитора и прижимаю ладонь между двумя вздернутыми холмиками груди, потому что мне нужно удержать девочку на месте, когда я буду вылизывать ее снизу.
— Тише, малыш, не дергайся. Это приятно.
Она начинает дрожать, я поглаживаю свободной рукой выступающую тазовую косточку и слегка сжимаю сосок, прокручивая эту охуенно твердую вершинку между подушечек.
Мой язык находит тугой вход и кружит возле него, Аврора течет мне в рот, я чувствую ее вкус, и, будь я проклят, она реально сладкая между ног. Моя легковоспламеняемая медовая девочка с большими испуганными глазами.
— Сожми свою грудь, малышка, — мне требуются обе руки, потому что одной я растираю влагу вокруг ее входа, а второй удерживаю собственный вес, пока мои губы накрывают клитор и втягивают его в рот, чтобы девочку выгнуло от спазмов удовольствия.
