1
Когда на пороге дома тебя бросаются обнимать сразу три женщины, это, конечно, приятно. Хотя и чувствуешь себя беспомощным зверьком, терзаемым стаей голодных волков. То бишь — волчиц.
Яна первая отпустила меня и сказала:
— Ну всё, девочки, хватит. Умерьте свой пыл. Не то задушите его и останетесь вдовушками.
Я обменялся с Элис и Линой ещё несколькими поцелуями, затем мы вчетвером прошли в гостиную. Я опустился на диван, Лина пристроилась слева, положив свою белокурую головку мне на плечо, а Элис села справа, взяв меня за руку. Яна расположилась в кресле напротив.
— Ты, наверное, голоден? — спросила она. — Что-нибудь принести?
— Нет, спасибо, я поужинал в челноке. — ответил я. — Сейчас мне нужны только вы — мои любимые девушки и моя дорогая сестричка. Я по вам так соскучился!
Яна улыбнулась:
— Особенно по этим двум нимфочкам, что рядом с тобой. Ты настоящий бабник, братец. Другие мужчины мучаются дилеммой, кто лучше — брюнетки или блондинки, а ты решил её запросто — взял себе и ту и другую.
— Вот именно, — с серьёзной миной подтвердил я. И вопросительно посмотрел на Элис: — Надеюсь, вы хорошо себя вели?
— Не сомневайся, — ответила она. — Мы были пай-девочками, на стороне не гуляли.
— Это точно, — кивнула Яна. — На стороне — нет. Только в узком семейном кругу.
Мы рассмеялись.
— Кстати, у меня хорошая новость, — произнесла Лина.
— Какая?
— Пока тебя не было, я сдала все экзамены на диплом медсестры.
— Молодчина, Линочка! — Я поцеловал её в лоб. — Поздравляю.
— Твой отец сказал, что я могу летать с тобой. В ютландском военном флоте нет этого дурацкого запрета на близкие отношения между членами команды корабля. К тому же теперь я буду не сержантом, а мичманом.
— Это просто здорово! — Я повернулся к Элис: — А ты, солнышко? Что ты решила?
Она замялась.
— Ну, в принципе… в принципе, я готова. Раз ты выбрал Ютланд, то и мне некуда деваться. Мой дом там, где ты.
— С отцом уже говорила?
— Нет.
— Почему?
— Не решалась. Боялась, что он откажет. Лучше ты с ним поговори.
— Хорошо. Завтра при встрече так и сделаю.
— Так ты ещё не виделся с адмиралом? — спросила сестра.
В этом отношении за два с лишним месяца моего отсутствия ничего не изменилось — Яна по-прежнему избегала слова «отец».
— Нет, — ответил я. — Лишь разговаривал по телефону, когда летел на челноке. Он сказал, что встретимся завтра, так как сегодня весь вечер он будет занят. У него важное правительственное совещание по поводу… гм, по одному серьёзному вопросу.
Ещё на станции я узнал, что флагман бригады с арестованным Гарсией на борту опередил мой «Орион» на десять часов. Однако я не был уверен, вправе ли обсуждать случившееся даже с сестрой и своими девушками.
— Мы знаем о Гарсии, — отозвалась Лина. — Сегодня твой отец обедал с нами и всё рассказал. Он был очень доволен тобой и ругал адмирала Фаулера — мол, тот пригрел змею на груди.
— Они все змеи, — брезгливо заметила Яна. — Все Фаулеровы «птенчики» — и Алавес с десантниками, и Михайлов со своими пилотами, и мятежники-инженеры. Только те предали Октавию, а Гарсия переплюнул остальных и стал дважды предателем.
