Бабка же и подбирала в свое время ее товарок… Это сейчас,конечно, Лой понимала, что преданная до самоотречения, всегда восхищающаяся еюКари на самом деле не случайно стала ее лучшей подружкой. Умела старая Ивервидеть людей насквозь, и в окружении Лой с самого детства были лишь те, ктолучше оттенял ее выгодные черты. Так и прилепилась к Лой умненькая, но срадостью остающаяся в тени подруги Кари.
Да и парни, начавшие ухлестывать за Лой, когда пришло время,оказывались не из последнего десятка. Будущие воины и правители клана (если,конечно, к мужчинам клана Кошек относится слово «правители»)… И рассказы обезумствах молодых котов, расползавшиеся по всему Срединному Миру, многоедобавили к славе Лой Ивер. Умна была бабка, умна, и, глядя порой на закат, кудапо традиции уходили умирать старики клана, Лой вспоминала ее добрым словом…
— Я отправила гонцов к Огненным, — говорила Лой. За стенамитоскливо выл ветер… подозрительно сильно выл. Уж не решил ли гордый Ритор, чтоза Кошками и впрямь нужен глаз да глаз? Тогда дело плохо. Тягаться смогущественнейшим волшебником Срединного Мира Лой вовсе не хотелось. — Ответдолжен быть послезавтра…
— А какого ты ждешь ответа? — спросила Кари.
Лой пожала плечами. Вот уж действительно тот случай, когдазаранее ничего не угадаешь. Обычно ответы лишь подтверждали ее собственныедогадки, а тут приходилось по-настоящему ждать, и это злило нетерпеливую Кошку.
В будуаре Лой было поразительно тесно — по контрасту сбальными залами это смотрелось очень странно. Но что уж тут поделаешь, противприроды не пойдешь, и настоящий уют женщины клана находили лишь в таких вотукромных, полутемных, уставленных мягкими кушетками помещениях. Сейчас подругиполулежали, на столиках перед каждой стояли кувшинчики с любимым вином. Но кнапиткам почти не притрагивались, молчаливо признав ситуацию слишком серьезнойдля обычного веселого девичника.
— Непривычно как-то тащиться в хвосте событий, — заметилажеманная Лола, единственная в окружении Лой, кто пришел с Изнанки. По еесобственным рассказам, там она была великим ученым — все равно что магом вСрединном Мире. Но Лой слишком давно убедилась, что рассказы пришедших издругого мира содержат мало правды. Скорее — одни мечты…
— Как же мы упустили Торна? — вздохнула Ота. Вот она какраз-то и была сильной личностью, ослепительной красавицей и хорошим магом.Таких Лой приближала к себе с единственной целью — держать на виду,контролировать, а то и сковать нарочитым дружелюбием возможные интриги.
— Что это с вами, подруги? — нахмурилась Лой. Оте ни в коемслучае нельзя было поддакивать. — Мы предаемся сожалениям? Мы корим себя заупущенное? Мы, Кошки?! Отставить панику! Мы еще заставим и Торна, и этогогордеца Ритора плясать под нашу дудку! Скажите лучше мне — что они могли неподелить?
— Только не власть, — заметила рассудительная черноволосаяКари. — Ритору на власть наплевать.
— Верно, — согласилась Ота. — Никогда не пыталсядоминировать…
— У Ритора одна, но пламенная страсть, — задумчивопроговорила Лола. — Прирожденные.
— Точно, — заметила Лой. — Но какое отношение это имеет кТорну? Вода никогда не питала особой любви к оставшимся на том берегу… Я быдаже сказала, напротив.
— Тогда все-таки власть? — сплела тонкие руки Кари.
— Первое, что приходит на ум, — отрицательно покачалаголовой Ота, — и едва ли самое верное. Ритор никогда не стремился к власти. Аведь мог, особенно после…
— А Торн? Он хорош… и честолюбив. Богат. Он выжимает полюдьевсеми методами. И Наказующие Воды не знают устали. Могли они сцепиться из-заземель?
— До такой степени, чтобы драться на моем балу? — Лойвозмущенно вскинула голову. — Он не настолько жаден.
— Торн ведь так чтил обычаи… — задумчиво проговорила Ота. —Должно было случиться нечто поистине невероятное…
— Общих слов нам тут не надо! — резко оборвала подругу Лой.— «Невероятное»… У нас таких слов быть не может. У нас в клане Воды семероосведомителей. Почему они бездействовали, я хочу знать? Фиа, я знаю, спала сРоманом — он если и не правая рука Торна, то уж левая — наверняка. И почему отнее ни одного слова, почему?!
— Не случилось ли беды? — заметила осторожная Лола.
— Беды? Со всеми семью одновременно?
— А почему бы и нет? Мы стали немножко самоуверенны впоследнее время. Крупные провалы — достояние истории. Нам — ого-го! — иСтихийные кланы по плечу. А что, если Торн все это время посмеивался над нами,а когда пришла пора действовать — по-быстрому прикончил всех семерых, чтоработали на нас? Почему мы его недооцениваем? — с горячностью возразила Лола.
Ивер призадумалась.
— Значит, так. К Торну — восьмерых. Столько же — к Ритору. Ипо четыре — к двум другим Стихийным. И будем ждать. Пока.
— Может быть, стоит и мне, — мурлыкнула Ота, — …прогуляться?У всех осведомителей есть один главный недостаток — они не владеютстратегической информацией. И значит, не понимают, что надо искать…
Лой в очередной раз порадовалась, что вовремя заметила иприблизила к себе Оту.
— Нет, подруга, — ласково ответила она. — Нет. Прогулятьсяпридется мне.
— Почему же это?
— Как раз потому, что только я, — Лой послала подруге иконкурентке самую очаровательную улыбку, — владею всей стратегическойинформацией.
Пусть Ота поломает себе голову, пытаясь сообразить, что жееще известно великой Лой Ивер!
Глава 9
Поезд то ускорял свой бег, то притормаживал на крутыхповоротах, когда путь изгибался дугой. Виктор дремал, сидя на кровати,откинувшись головой на мягкую стенную обивку. Один раз он услышал странныйскрежет, открыл глаза и обнаружил, что Ярослав маленьким бруском острит свойнож. От взгляда Виктора мальчишка покраснел, спрятал брусок и сел неестественнопрямо.
Вояка…
Виктор закрыл глаза, борясь с искушением вновь начатьрасспросы. Наверняка мальчик мог бы ему многое рассказать.
Но по-прежнему стоял в сознании запрет. То ли страх, то лиотвращение к возможному результату расспросов — приступу видений, ярких ивыматывающих.
Да что же он такое… точнее — кто такой? Откуда берутся этигаллюцинации? Не было с ним такого, не могло быть…
Виктор и сам не заметил, как задремал.
И оказался на берегу, по колено в антрацитово-черной воде.Глухо рокотал прибой.
Опять!
Вот только ночью… Господи, это было только сегодняшнейночью! — Виктор был уверен, что спит. А сейчас — нет.
