Глава 1
Прошла неделя, прежде чем сестра Лэнгтри почувствовала, что смятение и замешательство, охватившие ее во время инцидента на кухне и затем беспощадно подавленные, наконец рассеялись. Слава богу, Майкл, кажется, ничего не заметил, судя по тому, что поведение его осталось таким же вежливым и дружелюбным, и это само по себе было бальзамом для ее гордости, но во всем остальном она страдала от острой боли, и ничто не могло ее облегчить. Так что теперь она жила одним днем, и каждый из них, будучи благополучно прожит, приближал ее к долгожданной свободе.
Время потихоньку шло, и уже две недели отделяли ее от случая на кухне, когда она, возвращаясь в отделение после дневного перерыва, почти столкнулась с Майклом в дверях подсобки. Он очень торопился, в руках у него был старый облупленный таз.
– Положите, пожалуйста, сверху крышку, Майкл, – машинально произнесла она.
Он остановился, не зная как ему быть; срочность дела не позволяла ему задерживаться, но и пренебречь ее приказанием он тоже не мог.
– Это для Наггета, – объяснил он. – У него страшная головная боль, и его тошнит.
Сестра Лэнгтри обошла его и протянула руку к полке за дверью в подсобке, где лежали чистые, хотя и посеревшие от частого употребления полотенца. Она взяла у Майкла таз и прикрыла его одним из полотенец.
– Так значит, у Наггета мигрень, – задумчиво сказала она. – С ним это случается нечасто, но уж если случается, бедняга мучается невыносимо.
Она прошла в палату. Наггет распростерся на кровати совершенно неподвижно, на глазах у него лежала тряпка, смоченная холодной водой. Сестра Лэнгтри бесшумно пододвинула к кровати стул и села.
– Я могу чем-нибудь вам помочь, Наггет? – мягко спросила она, тихонько поставив таз на тумбочку.
Губы его с трудом зашевелились.
– Нет, сестренка.
– Давно началось?
– Несколько часов, – прошептал он, и две слезинки выкатились из-под тряпки. – Все еще впереди.
Она не стала прикасаться к нему.
– Ну ничего, ничего. Лежите и не двигайтесь, Я здесь и буду заходить к вам время от времени.
Она еще посидела минутку, потом поднялась и пошла к себе в кабинет.
Майкл уже ждал ее.
– Вы уверены, что все в порядке, сестренка? – спросил он, с тревогой глядя на нее. – Я еще ни разу не видел Наггета в таком состоянии. Он лежит совершенно неподвижно и даже ни разу не пискнул.
Она засмеялась.
– Все нормально! У него типичнейшая мигрень, вот и все. Просто боль такая сильная, что он боится даже пошевелиться или издать звук.
– А вы ничего не можете дать ему? – нетерпеливо спросил Майкл, поражаясь, как ему казалось, такой бесчувственности с ее стороны. – Может быть, морфий. Уж он-то всегда срабатывает.
– Только не при мигрени, – решительно сказала она.
– То есть вы вообще ничего не собираетесь делать?
Его тон не понравился ей, и она раздраженно ответила:
– Наггету не угрожает никакая опасность. Он просто очень плохо себя чувствует. Часов через шесть его вырвет, и боль сразу же станет легче. Можете мне поверить, мне очень жаль его, я знаю, как ему сейчас тяжко, но не собираюсь подвергать его риску наркотической зависимости! Вы здесь находитесь достаточно долго, Майкл, чтобы понять, в чем настоящая проблема с Наггетом, так почему же вы хотите, чтобы я сыграла роковую роль в его жизни? Я, конечно, не считаю себя абсолютно непогрешимой, но мне не нравится, когда мои пациенты учат меня, что надо делать.
Майкл рассмеялся, схватил ее за руку и дружески стиснул.
– Дай бог вам здоровья, сестренка! – объявил он, и в глазах его мелькнуло что-то более теплое, чем простое дружелюбие.
