Глава 1
Еще в подъезде пахнуло жаром от раскаленных стен, а когдатолкнул дверь и вывалился наружу, теплый горячий воздух ожег кожу, будто уже нажгучем солнце, хотя здесь пока еще тень.
У подъезда застыла длинная черная машина, тонированныестекла, проблесковый маячок, широкие шины. От машины веет надежностью. Напрошлой неделе у нас на Склярова столкнулись джип «Чероки» и старая «Волга»:джип всмятку, его сложило, как картонную коробку, а у танка во фраке, какназывают «Волгу», лишь чуть-чуть поцарапало бампер. Говорят, даже погнуло чуть,но эту вогнутость я бы искал с лупой. Так вот эта машина при всей элегантности,как мне чуется, если столкнется с той «Волгой», то уже «Волга» будет всмятку.
Кристина сказала весело:
– Ого!.. Завидую. Ну, я побежала.
Я посмотрел вслед, красивым женщинам надо обязательносмотреть вслед, это стимулирует их популяцию в обществе, развитие игордоспинность, улыбаемость, даже молочные железы растут и развиваются,полагаю, при таком отношении втрое лучше.
Из машины вышел высокий подтянутый мужчина. Как держался,как двигался, я сразу ощутил к нему расположение, восхитился: да, профессионал!Почему обычный человечек всегда ходит с угрюмой рожей, не старается расположитьк себе окружающих? Хуже того, женщины тоже сплошь угрюморожие.
Мужчина обошел машину, распахнул дверцу с моей стороны иждал с приветливой улыбкой. С улыбкой не шофера, не слуги, а просто хорошегоприятеля.
– Спасибо, – сказал я.
– Меня зовут Михаил Игнатьевич, – сообщилон, – но можно просто Михаилом. Я так долго прожил в Юсе, а для них дажеМихаил – длинное имя, мозгов не хватает выговорить.
– Но я Майком вас звать не смогу, – предупредил я.
Он улыбнулся.
– Пристегнитесь.
Вообще-то я мог бы и на своей, моя в исправности, но сталоинтересно, что же это такое, когда «присылают машину». Да, это другой уровень:вместительный лимузин, предупредительный водитель, что распахивает перед тобойдверцу и ждет, пока сядешь на заднее сиденье, только потом закрывает дверцу,будто и этого я сам не в состоянии, обходит машину и садится за руль.
Мы мчались с мигалкой, хотя в этом нет необходимости, времямежду часами «пик», дорога относительно свободна. Когда приблизились к Центру,Михаил убрал спецприметы, хотя, по-моему, как раз здесь и надо бы: движениеуплотнилось, приходилось пробираться, как в лесу, где наш кадиллак уже почтиничем от отличался от других, таких же одинаково дубовато дорогих машин.
Крупное массивное здание, чтобы не погрузилось в землю подсвоим весом или, скорее, тяжестью греховных дел, расположилось на огромнойгранитной плите, так казалось из-за вымощенной этими крупными плитами площади.Мы еще только выехали из тесного переулка на площадь, как я ощутил обшаривающиевзгляды телекамер и множества детекторов, что издали стараются засечь признакивзрывчатки, наркотиков, оружия.
«Кадиллак», сбросив скорость, остановился у ворот, Михаилчто-то бросил в микрофон, ворота замедленно отворились, такие не прошибешь«КамАЗом», даже танком не протаранишь, в дворике процедура повторилась вобратном порядке: водитель обошел машину спереди, открыл дверцу, и я изволилвыйти из экипажа. То есть вышел с достоинством, замедленно, ни одного лишнегожеста, положение человека на заднем сиденье обязывает.
– Теперь сюда, – сказал Михаил. Он взял меня подлокоть двумя пальцами, словно взялся вести слепого, только что не предупредил,что здесь ступеньки. – На входе, правда, маленькая процедура…
Голос был извиняющийся, я ж никогда не слышал о такой вещи,как пропуски, но процедура оказалась короткой: на меня взглянули, потом взглядохранника скользнул на невидимый мне экран, он кивнул:
– Пожалуйста, проходите.
Однако дальше тщательно проверили не только на предметскрытого металла, но и вообще очень вежливо попросили выложить все из карманов.Михаил даже не вступился, мол, это же наш новый сотрудник. Понимает,бесполезно, терпеливо ждал. К счастью, у меня ничего лишнего, лишь пистончикфлеш-памяти в нагрудном кармане да диктофон-приемник в другом, все выложил, ихсразу же проверили на взрываемость. Я видел на экране, как быстро-быстропрогоняется по всем тестам, сказал любезно:
– Да не торопитесь. Мне сейчас не понадобятся, заберуна обратном пути.
Старший охранник сказал с великим облегчением:
– Прекрасно. Мы ничего не испортим, не волнуйтесь!
Я кивнул, перед нами распахнулись толстые металлическиедвери. Дальше дорожка шла через широкий двор, основное здание предусмотрительноотделено пространством, а стены такие толстые, что если бомба даже разнесет этупропускную сторожку, то здесь даже не звякнут стекла.
В холле этого основного к нам подошел литературовед вштатском, пониже Михаила, плотный, крепко сбитый, сказал панибратски:
– Полковник Шпак. Меня прислали проводить вас квысокому начальству. Привет, Миша. Так вы и есть тот самый знаменитый инфист?
– Я не знаменитый, – ответил я.
– Простите, я не знал, что вы засекречены.
Михаил сказал зловеще:
– Теперь знай. И не забывай.
Он взмахнул рукой в сторону широкой мраморной лестницы навторой этаж. Длинный и широкий красный ковер ниспадал по ступеням, как нескончаемыйпоток крови, растекался аккуратным озером у нас под ногами. Мы направилисьвверх по этому потоку, как форели, преодолевая ступеньки. Шпак присматривалсяко мне с нескрываемым интересом.
– Не знаменитый? А у нас с недавнего времени о васначали легенды рассказывать!
– А о ваших знаменитостях пишут в газетах? –спросил я. – Что-то не вижу портретов ваших абелей на заборах!
