Жива твоя Кэт,Но у нас её нет!Мала пичужка,А всё ж девчушка!
И тут кол, как будто оживший, почти самостоятельно приколол висящего в воздухе колдуна к какому-то памятнику…
– Уя! – заплакал Тылчек. – Мамулечки, как больно! – Гроб рассыпался, памятник стал трястись, будто желая сбросить с себя нечистую силу.
– Люди… – просипел внезапно потерявший голос принц, – на помощь…
Но силы уже покидали его: всё вычерпал гнусный двойник. Он увидел, как Тылчек превращается в золу безо всякого огня – невыносимая вонь и дым наполнили склеп. Алекс встал на четвереньки и пополз по ступенькам наверх к выходу, и, глотнув свежего утреннего воздуха, потерял сознание. А к склепу, из которого валил чёрный вонючий дым. уже бежали стражники с алебардами.… Более полугода проболел Алекс, находясь почти в полном молчании и бесчувствии ко всему…
…Фургон бродячих артистов имени клоуна Августа катил по Середневековью. Это была та самая труппа, в которой когда-то подвизался знаменитый канатоходец Тибул. Та, да не совсем. Клоуна Августа уже не было в живых, Тибула не было в труппе – он руководил государством, а душою и сердцем небольшого передвижного театрика были Суок и её почти что муж, бывший наследник Тутти. Теперь его звали Ревтут, то есть революционный Тутти. Но не только в жилах Тутти текла королевская кровь (впрочем, сейчас это было под сомнением), сзади фургона сидел, смотрел на убегающую дорогу и заходящее солнце и наигрывал на лютне ещё один наследник: наш знакомый принц Алекс-Гистрион.
Вторично убежал он из родного замка и от собственной короны, чтобы отыскать свою незабываемую Кэт, живую, или мёртвую. Уже несколько месяцев колесил он со знаменитой девакской труппой по городам и весям Середневековья (это были гастроли), в надежде обрести где-нибудь свою принцессу. Жадно везде он расспрашивал всех о ней, но никто о такой не слыхал. Хотел было он опять направиться в замок обманувшего его Чалтыка, но, во-первых, услышал, что по Южным горам прогремел гнев Единого Неведомого Бога, и замки многих колдунов разрушены страшными землятрясениями, проехать туда невозможно, а во-вторых, в ушах его засели завывания Тылчека: «Жива твоя Кэт, но у нас её нет!» А может, и врал двойник колдуна… а пока Гистрион ехал и напевал грустную песню о потерянной любимой.
А может читателю интересно, как он попал в эту труппу?
…Ускакав из дома, в размышлениях о том, куда же ему коня править, остановился принц на своём случайном «Эй», (так он за незнанием имени называл животное, на котором бежал из родного замка), остановился у какой-то железной двери в кружном холме и вспомнил, что это дверь в Деваку. И подумал, что если он не мог девчушку найти, то как ему найти пичужку? А может, в Деваке? А может, не в Деваке. Дед и бабка внушили ему, что все люди живут под приглядом Единого Неведомого Бога, и, если кому суждено быть вместе, то они обязательно будут. И он решил предать всё в Божью волю. И тут железная дверь раздвинулась так, что превратилась в ворота. И выехал из Деваки с шумом и смехом крытый фургон с красным транспарантом, исписанным белыми буквами: «Да здравствует мировая революция!», причём на середневековых наречиях. И ещё «Ревбалаган имени клоуна Августа». И разные весёлые цирковые картинки.
– Я считаю, это очень правильно, что теантр революционный, мы должны развезти революцию по всему свету! – говорил на пороге нетвёрдо стоящий на ногах рыжеволосый гигант.
– Мы тоже так считаем, товарищ Просперо, – отвечала миловидная девчушка небольшого роста. – Мы должны разжечь пожар революции в Середневековье!
– А я считаю: не должны, а обязательно разожжём! – добавил Тутти.
– Молодец, товарищ Ревтут, – заплетающимся языком проговорил Просперо, – вот Суок: учись! Ну, давайте прощаться! – и гигант по братски, то есть крепко прижал к себе девушку и впился в её губы до такой степени по-товарищески, что молодой человек уже очевидно для всех стал нервничать, краснеть и бледнеть. Наконец президент отлип от Суок, за руку простился с Тутти и прочими и охрана помогла ему не упасть, ибо он качался уже очень сильно. И ворота в Деваку за ним задвинулись.
