Нет места сомненьям и воям.Долой улитье – «подождем»!Руки знают, /кого им / крыть смертельным дождем.
В. Маяковский. Из разных стиховНадо признать, что в 1919 году в советской России создаются «Мастерские современного костюма» (их директор – Надежда Ламанова). И в том же 1925-м на парижской выставке моделям Н. П. Ламановой, представленным в павильоне СССР, присудили… «Гран-при». Советская делегация привезла на выставку не только набивные ситцы с серпами, молотами и красными звездами, но и платья по эскизам Ламановой с пуговицами, сделанными из хлебного мякиша, – за которые, собственно, коллекция и получила «Гран-при». Фарисейская Европа, которой было выгодно уничтожение Российской империи и разорение могучей страны-соседки, ужасаясь революционным преобразованиям и вместе с тем потешаясь над дикостью нравов, воцарившихся в русском обществе, всячески поддерживала начинания Советов. Однако капризные француженки, проявляя интерес ко всему русскому, подогретый не только Домами мод, но и местными журналистами, делающими карьеру на подробностях о так называемой русской революции, символам новой эпохи предпочли истинно русские косоворотки, кички, кокошники и меховые отделки накидок к вечерним платьям, делавшие туалеты похожими на богатую боярскую одежду.
Впрочем, и советские женщины от победы модельера Ламановой не выиграли ровным счетом ничего, ведь понятие моды и эксклюзивности для них НЕ предусматривалось! Для них – работниц и строительниц – разрабатывались унифицированные формы костюма, рисовались безликие фасоны, вводилась серо-коричневая цветовая гамма. В те годы одежду чаще всего шили из полотенец, одеял, в лучшем случае из домотканой ткани, так как обычной ткани было не купить.
В результате событий Первой мировой войны и переворота 1917 года люди порядком обносились. Населению нужно было во что-то одеваться, и советское правительство учло этот непростой момент. «Национализировав» заводы и фабрики, партия принялась одевать и обувать всех, кто работал на укрепление ее власти. Еще до середины 20-х годов ХХ века натуральная часть заработной платы (одежда и предметы быта) на некоторых советских предприятиях в полтора раза превышала денежную. Люди были вынуждены довольствоваться тем, что навязывали им партия и власть, постепенно лишаясь индивидуальности.
Однако быт большевистских руководителей, привыкших до революции к комфорту, был далек от озвученного ими пролетарского аскетизма. Хотя в своих «воспоминаниях», написанных для советских дураков, они жаловались, что прозябают в «скромных» квартирах, пьют морковный чай и даже недоедают вместе со всей страной. Тогда как и после 1917 года, и во время Второй мировой (!) советская элита продолжала обогащаться за счет разграбливаемых ими квартир, дворцов и имений, частных и государственных музеев (как на родине, так и за границей). Современники упоминали о необыкновенной роскоши, в которой жили красные властители Каменев, Луначарский, Молотов, Ягода, Ежов и многие-многие другие, получившие безграничную власть над русским народом и его богатыми территориями.
К примеру, некий Г. Соломон, который в 20-х годах был торговым представителем России в Эстонии и неоднократно встречался со многими представителями красной элиты, в том числе и с руководителем Коминтерна Григорием Зиновьевым (наст. Герш Аронович Радомысльский-Апфельбаум), вспоминал, как однажды к нему прибыл Сливкин – личный представитель вождя Коминтерна, имевший поручение для приобретения по специальному списку товаров. По приказу Зиновьева Соломон должен был выделить 200 тысяч марок, естественно не из своего кармана. Сливкин сразу же потребовал два вагона для срочной отправки закупленного товара. Все предметы предназначались для стола и тела товарища Зиновьева, у которого, по слухам, служил царский повар (!); среди отправленного: ананасы, мандарины, бананы, фрукты в сахаре, сардины, трюфели, разные деликатесы. Второй вагон предназначался для переправки драгоценностей, модного белья, духов, мыла, инструментов для маникюра, изысканных кружев и мехов, предназначавшихся для жены Зиновьева Лилиной и всяких «содкомок», т. е. содержанок комиссаров! И это в то время, когда основанная масса населения получала мизерное количество третьесортных товаров по карточкам и в буквальном смысле начинала познавать голод, сотворенный по воле большевиков.
