Да, это хорошее дело, если ОРА контролирует этот черный рынок.
Было бы хорошо, если бы у ОРА под его бархатными перчатками были железные руки. Они бы штрафовали людей от 100$, если последние зарабатывают 100 000$.
Явление всеобщего признания ОРА больше представляет интерес, как структура, которая на протяжении многих лет подвергалась постоянным нападкам со стороны прессы. Однако эти преимущества, в частности касательно жилищной проблемы, так бросаются в глаза, что оттесняют на задний план идеологические выдумки прессы. И потребовать в Вашингтоне распустить ОРА из-за «проклятого бюрократизма» означало бы, что у человека, выдвинувшего это требование, «поехала крыша».
Такая же ситуация и со страхованием на случай болезни. Н и N убеждены в его полезности. М656А, Н из группы респондентов из Сан-Квентина, осужденный за убийство второй степени, до этого полагал, что едва ли можно прожить на 25 000$ в год, однако нужно иметь право, по его мнению, зарабатывать столько, сколько человек в состоянии заработать. Он, которого определенно нельзя назвать социалистом, на вопрос о государственном страховании на случай болезни отвечает: «Я за это».
М711, упомянутый «непринужденный» N, говорит с энтузиазмом:
Государственное страхование на случай болезни? Без какого-либо ограничения да… важно, как почти любое другое мероприятие идеального общества.
Наконец, мы обращаемся к экономическому сектору, который имеет большое значение для процесса становления фашизма — к налогам. Они, вероятно, та тема, которая рассеивает накопившуюся злость на социальный порядок. У Н эта злоба никогда не направлена открыто на фундамент общества. Несмотря на это, все же видны нарождающиеся признаки насилия. Мужчина, бьющий кулаком по столу и негодующий по поводу больших налогов, является «потенциальным кандидатом» в диктаторы. Налоги вызывают не только ассоциацию с якобы расточительными демократическими правительствами, плодящими дармоедов и бюрократов, они являются своего рода признаком, по которому народ узнает (говоря словами наших респондентов), что этот мир в действительности ему не принадлежит. Здесь они непосредственно ощущают себя бесполезными жертвами. Так, например, один из участников нашего опроса жаловался, что не понимает, какая ему от войны польза? Непрямые преимущества, которые хочет получить одиночка после уплаты налогов, остаются непонятными для него. Он только понимает, что должен платить, не получая ничего взамен, что противоречит принципу товарообмена, на котором строятся либеральные идеи о свободном рынке. Однако факт, что сам налоговый комплекс во времена бума, как и в годы проведения нашего опроса, так сильно обостряется, что кажется, подтверждает нашу гипотезу: он питается как из скрытых источников в характерной для них структуре, так и из поверхностного возмущения против изъятия значительной части дохода, без какой-либо видимой для одиночки пользы. Гнев на налоговую систему сродни взрыву иррациональной ненависти, направленного против нерационального налогообложения индивида обществом. Национал-социалисты умели извлекать выгоду из этого комплекса «деньги налогоплательщика». В первые годы своего господства они зашли так далеко, что пропаганда Геринга стала гарантировать налоговую амнистию. Потом, когда налоги выросли и стали ее последним спасательным средством, пропаганда мастерски замаскировала их под подаяние, добровольные пожертвования и что-то подобное, национал-социалисты стали собирать огромные денежные суммы и действовать по принципу «Лучше тайные угрозы, чем официальное легальное налогообложение».
