Джоан Томсетт * * *
В воскресенье утром, когда корабль причалил в Копенгагене, Софи с Иэном приготовились покинуть круиз и вылететь домой. «Топаз IV» вернется в Дувр только еще через четыре дня — будут остановки в Северной Германии и Нидерландах, но, соглашаясь на это предложение, Софи решила, что десяти дней на море ей хватит (и об этом решении сейчас пожалела). Вот чемоданы уже собраны — и Софи попрощалась с Хенри. Как обычно, разговор получился доброжелательным, но она не смогла нащупать правильный тон. Хенри, как всегда, был сдержан, таинствен и безупречно учтив.
— Что ж, Хенри, — сказала она. — Громадное вам спасибо за все.
— Не за что, мадам. Это все часть сервиса.
— Вы превзошли любые рамки служебного долга. Трусы моему супругу гладили. Поразительно.
Он рассмеялся и повторил:
— Все часть сервиса.
— Вот моя визитка, — сказала она, — если вы… не знаю, если захотите поддерживать связь.
Он принял карточку, все еще улыбаясь, и убрал ее в карман не глядя.
— Надеюсь, вам понравилось… — Она собралась сказать «заботиться о нас», но решила, что выйдет нелепо. С чего заботиться о них вдруг приятнее, чем о ком бы то ни было еще? — В этой поездке. — Так она завершила фразу — неуклюже. — В смысле, я понимаю, что для вас это просто работа и… у вас нет такой каюты… — Его каюта, в которой он обитал еще с двумя членами экипажа, размещалась в недрах корабля, там не было иллюминаторов; это все, что Софи знала. — Ну, в общем… — Получалось все глупее и глупее. — В общем… Вот небольшая… признательность — от нас с Иэном.
Она вручила ему белый конверт с маленькой открыткой и несколькими купюрами. Они с Иэном — но в основном она сама — измучились, прикидывая, сколько следует дать и в какой валюте. В конце концов остановились на пятидесяти евро.
— Спасибо, мадам, — произнес Хенри, убирая конверт в тот же карман и пожимая ей руку. — Вы очень добры. Очень рад знакомству.
— Хорошо. И мы тоже. Когда будете в Лондоне или в Бирмингеме…
Хенри повторил, оказавшись почти в дверях:
— Спасибо, мадам.
— Ну… до свиданья. Или паалам, как вы бы сказали…
Хенри ушел. Иэн прыснул.
— Над чем смеешься?
— Над тобой. Сплошные либеральные терзания и отчаянная попытка задружбаниться с ним.
— Просто стараюсь вести себя любезно, вот и все, — сказала Софи; приметила на своем туалетном столике забытую губную помаду и бросила ее в сумочку. Вроде все. Она встала посреди каюты, огляделась, уперев руки в боки и ощущая, как накатывает внезапная меланхолия. — Буду скучать по этой каюте, — сказала она. — Мне очень понравились эти десять дней.
— Знаю-знаю, — сказал Иэн, обнимая ее. — Особенно та часть, пока меня не было.
