Книга Этот дождь решает всё - Валерия Савельева

Остаток пятницы и всю субботу меня трясло. Катюша прибежать не могла, уехала к родителям, так что я доставала ее слезливыми сообщениями и бесконечными раздумьями. К вечеру немного отпустило – я даже выбралась из комнаты, чтобы поужинать с родными.

Дед весь ужин внимательно ко мне присматривался. Без сомнений, они с бабулей заметили и красные опухшие глаза, и немытые волосы, собранные в неряшливый пучок, и искусанные губы. Я рыдала долго и с наслаждением, обижаясь на «гада Соломинцева», пока не пришла к выводу, что виновата все-таки сама. От этого стало еще хуже. Тошно и больно.

Я действительно взревновала Стаса на пустом месте. Но обидней другое. Саймон. Человек-инкогнито, который пообещал назвать свое настоящее имя, только если я с ним встречусь. Я не знаю его рост, город, возраст – ничего. Но главное, я питаю к нему какие-то нежные, ностальгические чувства, хотя сама понятия не имею, он ли это был. Тогда, в начале лета. «Парень с зонтом».

Может, лучше просто удалить его? Порадовать Стаса, помириться, извиниться? Или сначала в последний раз написать Саймону?

– Милая, на тебя лица нет. Порядочной девушке не пристало ходить в подобном виде. Есть как птичке можно, это полезно, но доводить себя до такого… – проворчала наконец бабуля. Мы едва прикончили главное блюдо, к которому я практически не притронулась, и теперь бабушка разливала чай. – Еще немного, и будешь похожа на старуху.

– Влада, не ворчи, – усмехнулся дед. – У девочки романтика и душевные терзания. Не мешай ей. К тому же ее молодец умом не всегда блещет.

– Что? Стас умный, ты сам говорил, – возмутилась я, безбожно краснея.

– И ты не ворчи. – Деда переспорить было невозможно. – Отец тебе сегодня звонил уже?

– Нет.

Не только папа не звонил, но даже мама, которая считала своим долгом обязательно проверить меня раз в день. А еще они уже три недели не приезжали из Сочи. Жаль. Я бы хотела сейчас обнять мамочку и нажаловаться на Стаса. Вернее, уже на себя. А Стасу жаловаться некому…

– Допивай чай, поднимайся к себе и сразу же перезванивай отцу. У него для тебя новости! – Дед хитро блеснул глазами, бабуля покачала головой, но никак не прокомментировала его слова.

Ясное дело, после такого я и чай нормально попить не смогла. Новости? Для меня? Даже хандра ненадолго отступила – раз дедушка сам не передал, значит, эти новости важные. Я не представляла, что такого особенного может поведать отец. Но когда услышала его счастливый голос, поняла все.

– Пап… – пролепетала я, даже не поздоровавшись. – Пап, его поймали, да?

– Да, Ангелин, его нашли, – подтвердил отец.

И я разревелась: на этот раз не из-за переживаний насчет Стаса, а от радости – искренней, наполняющей до краев. Господи, спасибо! Этого козла нашли. А значит, теперь папа может продолжать работать так, как он хочет. Без штрафов, без санкций, без…

– Виталия уже привлекли к ответственности. Милая, все снова наше. Не фирма, конечно, но родная квартира, машина, замороженный счет. Абсолютно все.

Отец говорил так радостно и гордо, что у меня тоже защемило сердце. Не квартира была для меня главным, а родители. Папа умирал все время, пока мы жили здесь, – без возможности начать какое-либо дело, подвешенный с бесконечным судебным процессом. Знать, что они с мамой наконец-то счастливы – невероятное чувство, ни с чем не сравнимое.

– Дочь, ты слушаешь? Я тут сразу кое-куда позвонил…

– Да, папуль, слушаю, – всхлипнула я. – Куда?

– Квартира снова наша, машина опять твоя, – начал перечислять отец, – оставался только институт. Я поговорил с деканом и ректором. Декан замолвил за тебя словечко, и мы смогли договориться. Если готова взять у ребят лекции и учить по ним, послезавтра уже можно лететь обратно. Они помнят ремонт западного крыла и немного нам за это обязаны. Обещали подтасовать документы, но экзамены сдавать тебе самой. Никто ничем не поможет.

Зря я звонила ему стоя – голова закружилась окончательно, а ноги подкосились. Меня даже затошнило и едва не вывернуло на ковер. Вернуться домой, в родную квартиру, к мебели, покрывшейся за несколько месяцев пылью? В институт? Там, наверное, сейчас уже почти зима. Ноябрь, как-никак, к концу близится. Это здесь ливни, а там снег укрывает крыши домов.

– Ты подумай хорошенько, но максимум неделю, – продолжал отец. – Сама понимаешь, медлить некогда. Учить целый курс, это не шутки.

Кое-как восстанавливая дыхание, я проглотила слезы и ответила:

– Я понимаю, пап. Спасибо тебе большое. Вы с мамой у меня самые лучшие.

– Тоже люблю тебя, дочь, – правильно понял мои слова папа.

Вернуться домой и получить диплом. Сейчас. Все, зимой последняя сессия, потом выход на диплом, практика… я сглотнула. Но здесь есть работа на фирме, есть бабушка с дедом, есть… Стас. Я должна все решить. С Саймоном, со Стасом. Потому что теперь я уже не знаю, так ли хочу уехать.

Разговор 4