Девиз его — «знанье», ему неведом страх, И льву он подобен в поступках и речах. Такой благородный и сильный человек На свет не рождался поистине в наш век…
Так о нём написал Шариф-Джон-Махдум. Начальник полиции в Бухаре — очень и очень непростая должность, на ней вообще не платят жалованья. А средства на пропитание и на подарки эмиру следует изыскивать, беря мзду с воров и владельцев игральных притонов, а следовательно — не бороться с преступниками, а руководить ими. Мирзо не брал мзду, укоротил преступников и даже сумел решить вопрос с освещением улиц. Эти «прегрешения» какое-то время ему прощали, но, о ужас, — он не делал подарки эмиру. Теперь же Мирзо-Хаит Сахбо грозит зиндан. Зато один из его предшественников, миршаб Абдурахим-бек, который был прозван в народе «гуладинг» — чурбан, что полностью отвечало как его скверному характеру, грубости и полной безграмотности, так и внешнему облику, главным украшением которого являлись маленький рост и огромное брюхо, продержался на этом посту значительно дольше…
Большая часть знати, включая и эмира, держит деньги в подвалах, не доверяя банкам. Говорят, что за год до войны мыши изрядно подсократили казну Сеид Алим-хана — практически полностью погрызли казначейских билетов на полмиллиона рублей. В общем, порядок и закон держится в основном на российской военной администрации, и многие из жителей Бухары, у которых есть деньги, пытаются перейти в русское подданство и тем самым защитить себя от произвола местных властей. Эмират напоминает сейчас перегретый паровой котел, который может взорваться в любой момент, а в топку тем не менее постоянно подбрасывают дрова. По моим прикидкам, мы прибудем в Бухару как раз перед большим местным праздником «дегача-пази», когда лучшие повара соревнуются в искусстве приготовления плова. Поглазеть на это зрелище, да и хоть раз поесть досыта совершенно бесплатно, соберутся толпы людей. И достаточно любой случайности, не говоря уже об умысле, чтобы пролилась кровь. Помнится, когда короновался император Николай Александрович, на Ходынском поле погибли или пострадали почти три тысячи москвичей…
* * *
В общем, общая дорога и общее дело, как правило, сближает людей, которые привыкли по совести выполнять свой долг. Отношения между Половцевым и Волгиным если и не стали дружескими, то заметно потеплели. А распитая под неспешную беседу бутылочка Шустовского окончательно закрепила сложившийся статус-кво генерала и капитана. Чем больше вёрст наматывали на себя перестукивающие на стыках рельсов колёса вагонов по территории Туркестана, тем больше тревога заползала в сердце. Попадавшиеся навстречу при остановках торговцы из местных с подобострастием кланялись русским господам, но стоило лишь отойти на несколько шагов, как раздавались проклятия на местном языке, который отлично понимал Половцев, а остальные были обеспечены карманным русско-узбекский словарем Лапина, изданного в Самарканде еще в 1899 году. Заправка паровоза водой, догрузка углем растягивались во времени всё больше и больше, а спесь и зазнайство начальников станции, пытающихся в первую очередь обеспечить всем необходимым составы, имеющие то или иное отношение к Земгору, вот уже несколько раз приходилось сбивать начальственным генеральским рыком и озвучиванием ключевых фраз из бессмертных произведений Салтыкова-Щедрина: «Не потерплю и разорю!» А уж если чуть позади разъярённого его превосходительства стояло два звероподобных прапорщика явно из фронтовиков, с расстёгнутыми клапанами кобур, из которых выглядывали рукоятки люгеров, то желание фрондировать мгновенно вылетало из головы незадачливого чинуши, а условные рефлексы стимулировали обильное выделение влаги из потовых желез, а иной раз и из другой системы организма, после чего нижняя часть вицмундира нуждалась в немедленной стирке.
В очередной раз Половцев мысленно высоко оценил подготовку данной экспедиции — в одном из вагонов ехали не два, а три состава паровозной прислуги, включая, естественно, и механиков. Ибо к местным паровозникам доверия не было. Поначалу эти мелкие на первый взгляд детали объясняли привычным для провинций Российской империи бардаком и своеобразным толкованием местными чиновниками закона всемирного тяготения Ньютона: «Юридическая сила столичных указов, как и необходимость их выполнения, обратно пропорциональна квадрату расстояния между Петроградом и резиденцией провинциального генерал-губернатора». Но постепенно мелочи стали соединяться в единую картину. Первым своими подозрениями поделился Волгин:
