Был батальон, и нет батальона, погибли командиры, хорошие солдаты, все же задача выполнена, не будет суда и придирок!.. Вчера и сегодня получаю людей, комплектую, радуюсь, что еще буду воевать… (08.01.1945)
И вот, как будто специально для иллюстрации, что такое Молох войны, через три дня после гибели батальона Славгородский записывает:
Вчера день занимался знакомством с солдатами, разбивал их по ротам, выстраивал старых солдат и спрашивал, как кто воевал. Живо откликнулись по этому вопросу, вечером знакомимся с ком[андирами] рот и взводов. Слабенькие ком[андиры] рот… Сегодня ездил на рекогносцировку, где будем делать прорыв, на Фаленцин Стары — старые места. Вечером занимался с ком[андирами] рот по изучению сигналов и построения немецкой обороны. Для них все ново, тренировать их надо. Как я буду с ними воевать?! Спешная подготовка… (09.01.1945)
В общем, батальон погиб — да здравствует батальон!
Для справки — потери стрелковых войск (пехоты) на советско-германском фронте только за 1943–1945 годы составили 546,3 %. Иными словами, личный состав стрелковых частей и соединений Красной армии за это время сменился 5,46 раза. Точными данными за 1941‐й и 1942 годы историки не располагают.
Большая часть дневниковых записей Славгородского, как практически у всех авторов военных дневников, посвящена повседневной жизни на войне.
Одними из центральных в дневнике Славгородского, как и в любом другом солдатском дневнике, были все те же «смерть, жратва и секс». Смерть на войне всегда рядом.
Сегодня я именинник, 27 лет.
Хочу жить, а Смерть всегда со мной, а я о ней и не думаю (24.08.1941).
Теперь становится ясно, что война будет долгой, досадной. Война жестокая, шансов на жизнь мало — печально и обидно (24.08.1941).
Растеряны, безумны и жалки люди перед лицом смерти (07.09.1941).
Сохранитесь только мои дневники!
Переживи только я эту ужасную войну!
И мы тогда сделаем что-нибудь полезное для людей!!! (25.01.1942)
Сутки в прифронтовой полосе.
Тем, кто останется в живых (15.08.42).
Постоянная тема — добыча еды или выпивки. О еде больше говорилось в то время, когда Славгородский был сержантом, особенно в период отступления, в том числе выхода из окружения летом и осенью 1941 года. Здесь многое зависело от расположения местного населения. Иногда приходилось подворовывать, о чем Славгородский пишет подробно и безо всякого стеснения. Ситуация со временем меняется, в особенности когда он становится командиром (с 1943 года — офицером). Проблема еды решается сама собой, да и снабжение Красной армии становится гораздо лучше. Меняется и предмет поисков: «Весь день в поисках за водкой для дня рождения. Ездили в Сташув, оттуда направили в Рытвяны. Там нашли 2,5 литра за сало и сахар. Смешно…» (19.08.1944).
