Ознакомительная версия. Доступно 22 страниц из 110
- Доброе утро! Как вы устроились?
- Отлично! А как Лаки и Буллит? Я встретил их вчерапоздно вечером в баре и очень удивился. Неужели вы им это разрешаете?
- А почему нет? Я им все разрешаю. Здесь с ними неслучится ничего плохого.
Я подошел поближе, ожидая, что Анна познакомит меня со своимгостем и предложит присоединиться к чаепитию, но она и не думала этого делать.Проявлять инициативу в данном вопросе я счел неуместным, в конце концов, онанезамужняя женщина и имеет право не хотеть афишировать свои знакомства.Чувствуя легкую досаду (что скрывать, Анна мне очень нравилась) и не желаяоказаться в положении навязчивого "третьего лишнего", я милоулыбнулся и спросил:
- Как вы думаете, уместно ли мне будет зайтипознакомиться с вашей соседкой?
Вопрос не вызвал у нее ни малейшего удивления, во всяком случае,ни один мускул на ее безупречно красивом лице не дрогнул.
- Вы имеете в виду Марию? Разумеется. Она рада всякомугостю, ее двери открыты для всех. Можете смело идти. Да, кстати, там у нееЭспера, скажите девочке, что я испекла печенье, пусть придет и возьмет блюдодля Марии.
- Я могу сам отнести, - с готовностью предложил я. -Зачем же гонять Эсперу, если я все равно иду туда.
Анна равнодушно кивнула, легко поднялась и исчезла в доме.Пока она ходила за печеньем, мужчина буквально испепелял меня взглядом. Мне непонравились его глаза. Не знаю, почему, но что-то в них было такое... Словноему уже в этой жизни ничего не нужно, кроме Анны, и ради обладания ею он готовна все: на преступление, на муки, даже на смерть. Я с трудом удержался, чтобыне поежиться под этим исполненным страдания взглядом.
- Вот, возьмите, - Анна передала мне красивое старинноеблюдо, на котором высилась внушительная гора печенья, источавшего запах корицы,ванили и чего-то еще, мне не известного, но вкусного.
Ее пальцы коснулись моих, и я снова, как и накануне,поразился тому, какие они холодные. Просто ледяные. А ведь солнце палилововсю...
С подносом в руках я обогнул дом и поднялся на крыльцо, вточности такое же, как у Анны. Такой же была и передняя, и лестница на второйэтаж, и расположение дверей, ведущих в гостиную и кухню. Но на этом сходствозаканчивалось.
- Можно войти? - громко спросил я. - Я принес вампеченье от Анны.
- Не нужно кричать, - послышался совсем рядом негромкийголос, Эспера уснула, я не хочу ее будить. Заходите.
Голос раздавался справа, из гостиной, где, как мне вначалепоказалось, никого не было. Но я ошибался. В самой глубине комнаты в старинномкресле сидела очень старая женщина. Абсолютно высохшая, до песочной хрупкости.Белоснежные волосы делают морщинистое лицо еще более темным, почти коричневым.Ярко-красные брюки и сочно-зеленая блузка с вычурным бантом. Пальцы лежащих наподлокотниках кресла рук унизаны кольцами и перстнями. Я был готов увидетьлюбую "Марию, старую каргу, которая живет уже миллион лет и все никак непомрет", но только не такую.
Поставив блюдо с печеньем на первую же подвернувшуюсяповерхность (кажется, это был комод), я в нерешительности остановился. Женщинаподнялась мне навстречу, и в ее движениях я не заметил старческой скованностиили неловкости, хотя, если судить по морщинам, ей действительно очень многолет. Наверное, девяносто. А одета, словно ей двадцать три. Впрочем, такоенередко встречается среди пожилых дам, пытающихся остановить неумолимоеувеличение возраста.
- Я - Мария, - она протянула мне руку, которую я хотелосторожно пожать, боясь раздавить безжизненную кисть.
Но ее пожатие оказалось неожиданно сильным, а руки - теплымии вовсе не безжизненными.
- А вы - наш новый приезжий, известный композитор, -продолжала она с улыбкой, - мне Эспера про вас рассказала. Так что можете непредставляться. Хотите чаю?
- Хочу. Если это вас не затруднит.
- Затруднит? - она тихонько рассмеялась. - Меня ничтоне может затруднить. Вас смущает мой возраст, вы думаете, что я - старая,немощная развалина? Это иллюзия. Причем самая опасная из всех иллюзий.
- Почему? - удивился я.
- Потому что люди, глядя на мои морщины и мойотталкивающий вид, думают, что со мной можно не считаться. Что меня можносписать со счетов, что мною можно пренебрегать, что я уже ничего не могу. Этоочень пагубное заблуждение. Я могу все. Я могу даже то, чего вы и представитьсебе не можете, - она сверкнула карими глазами и снова рассмеялась, на этот разлукаво, но по-прежнему тихо. - Давайте выйдем на крыльцо, я принесу чай туда.
Она бросила взгляд на диван, стоящий перед окном, и толькотут я заметил Эсперу. Девочка спала, свернувшись калачиком и заботливо укрытаязеленым клетчатым пледом. Внезапно я осознал, что старуха настолько приковала ксебе мое внимание, что я не замечал ничего, кроме нее самой. Ни дорогойантикварной мебели, ни великолепных картин в позолоченных рамах на стенах, ниизысканных бронзовых светильников, ни пушистого ковра на полу. Такой коверстоит немыслимых денег, я это точно знал, потому что моя драгоценная супругауже три года выедала мне печень требованиями купить нечто подобное, толькоподешевле.
Как, однако, странно! В одном и том же доме живут бок о бокстесненная материально Анна с четырьмя детьми и невероятно богатая старуха.Неужели Мария не может купить собственный дом, красивый и удобный,соответствующий ее немалому состоянию?
* * *
Я так и не понял, что же это такое я пишу вместо романа окоррумпированной милиции, но текст шел на удивление легко, и что немаловажно,работа над ним доставляла мне огромное удовольствие. Я даже сумел успокоитьсяи, когда подошло время обеда, решил не прятаться от подосланной шпионки Мимозы,а встретить опасность лицом к лицу.
Собственно говоря, опасности-то никакой не было. Когда я селза стол, Мимоза с аппетитом поедала салат и слушала Павла Петровича, который сважным видом вещал, разъясняя очередную бессмертную истину. Против ожидания,она даже не спросила меня, почему я не пришел в бассейн, как обещал. Посколькустараниями эмоциональной болтушки Куколки история с выбитой дверью итранспортировкой необъятного Лопарева стала достоянием общественности, весьобед был посвящен обсуждению этого события. Чертополох преувеличенно восхищалсямоей физической мощью, а Мимоза говорила, что ничуть не удивлена, ведь яусердно работаю над своей физической формой и только слепой может не заметить,что я стал стройнее и сильнее. Короче, оба в течение получаса старательно лилибальзам на мою душу. Мой обостренный подозрениями ум тревожно выискивал в словахМимозы признаки повышенного интереса или необъяснимой информированности о моейжизни, но в этот раз ничего такого я не заметил. Все было как обычно.Неприятные или неинтересные мне темы Елена не затрагивала, и если раньше ярасценивал это как необыкновенную душевную чуткость или признак потрясающегосходства наших умов, то теперь находил совсем другое объяснение. Однако большесвои подозрения мне подпитать было нечем.
Ознакомительная версия. Доступно 22 страниц из 110
