Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 79
мужчинам… она не положена. Ссылается на ПВР, где это не прописано. Для нас это звучит как дикость. Горячая вода есть, но ее не подают. Телевизоров и холодильников нет (для сравнения: как минимум 80 % всех камер московских СИЗО ими оборудованы).
Мы зашли в камеры и тут же получили жалобы на неоказание медицинской помощи. Заключенные рассказали, что врача не дозваться, лекарств не дают.
— Я после операции попал в СИЗО, мне нужны обезболивающие. А начальник медчасти сказал: «Медикаментов для вас нет», — говорит заключенный.
Примерно то же рассказывают другие. Мы просим вызвать начальника медчасти. Он приходит. Очередной заключенный указывает на него:
— Когда у меня геморрой обострился, боли были сильные, он сказал: «Ты не совершил никакого подвига, чтобы лекарства бесплатно получать».
— Доктор, а вы таблетки даете только тем, кто подвиг совершил? — возмутился Бабушкин.
В ответ начальник медчасти сослался на некий приказ об оказании медицинской помощи, который не имеет никакого отношения к заключенным.
— Мне лекарства назначили в московском СИЗО, я с ними приехал, но мне их не отдают, — говорит очередной заключенный.
— А мне сказали, чтобы я связывался с родными и просил их приобрести медикаменты. Но как я это сделаю? Услуга «электронное письмо» тут не предусмотрена, таксоматы не работают… А мне прямо сейчас лекарства нужны.
— У вас лекарства есть, товарищ начальник медчасти? — спросил Бабушкин.
— Есть.
— Но вы их не выдаете. А что вы с ними делаете? Списываете?
— Списываем.
В следующей камере сидят приезжие из Москвы. Говорят, что с 27 октября едят только хлеб. Оказалось, что индивидуальную посуду им не дают, а есть из общей они отказываются (потому что, по их словам, из нее принимают пищу «обиженные», а потом эта информация обязательно дойдет до колонии, где они будут отбывать наказание).
— Мы так боремся с криминальной субкультурой! — заявил начальник СИЗО.
— Вы ее только укрепляете, — вздохнул Бабушкин.
В другой камере заключенные нам сообщили, что у них изъяли Конституцию, Правила внутреннего распорядка, Уголовный кодекс, которые они привезли с собой этапом из Москвы. И не просто изъяли, а предложили написать заявление на утилизацию.
…Карцерные камеры. Заключенные-нарушители похожи на героев комиксов, они одеты в яркие костюмы: сочный салатовый, слепящий глаза ядовито-оранжевый.
— Вы откуда такую одежду взяли?! — спрашиваю начальника.
— Сами сшили.
— А почему такие цвета?
— Какой материал был, из такого и сшили.
Начальник, думается, лукавит. Откуда бы в изоляторе взялась такая материя? Ее в принципе трудно найти в магазинах. Правозащитники утверждают, что видели заключенных и в сочно-голубых костюмах.
— Закон не запрещает, — парирует начальник.
Один из заключенных рассказывает, что сидит в карцере уже в общей сложности полгода. Как только заканчиваются очередные 10–15 суток, его переводят в обычную камеру, а наутро возвращают снова.
— Он отказывается дежурить, — объяснил начальник.
— Если у вас не получается домкратом поднять Эйфелеву башню, вы будете продолжать это делать? — спросил Бабушкин. — Разве не очевидно, что наказание не работает?
К тому же выяснилось, что у заключенного язва. Нормально ест он только в те дни, когда ночует в обычной камере, то есть в месяц это случается не больше двух-трех раз.
К Бабушкину поступали жалобы, что некоторых заключенных в этом СИЗО сотрудники заставляют представляться женскими именами. От тех, кого мы опросили, такого не услышали. Но прошли мы только малую толику камер, да и не каждый решится признаться, что с ним такое было. Это ведь тоже чревато…
В конце Бабушкин сказал, что за последние 10 лет это худший СИЗО из тех, что он проверял (не по состоянию камер, а по отношению к людям).
СИЗО № 1. «Подводная лодка» Дзержинского
Изоляторы № 1 и № 2 на самом деле расположены в пешей доступности друг от друга. Но удивительное дело: и по внешнему виду, и по порядкам отличаются друг от друга так, будто это вообще разные учреждения.
СИЗО № 1 — в прошлом Вятский тюремный замок (кирпичный, стены толщиной 1,7 м) — был возведен на набережной в 1836 году. История у него впечатляющая: был концентрационным лагерем, исправительным домом, пересыльной тюрьмой. Это здесь сидели Сталин и Дзержинский, чему есть документальные подтверждения. Фото учетных карточек будущих вождей в тюремной робе висят в подвальной камере с потолками-сводами. И хотя в этой камере сейчас никто не сидит и она стала, по сути, музеем, не заглянуть в нее мы не можем. В конце концов, надо понимать, как далеко шагнула цивилизация, на примере условий содержания заключенных.
В камере воспроизведен весь быт давних времен: деревянные нары с соломой вместо матрасов, туалет в виде деревянной же бочки с крышкой. Узкое окошко, лавка да стол. Для антуража в камеру положили кандалы и цепи.
Можно хотя бы представить, что вот в такой обстановке сидел Сталин (тогда еще Джугашвили). Он попал в эту тюрьму случайно. Напомню, что будущий генсек был осужден за революционную деятельность, отправлен по этапу, но снят с него, поскольку заболел возвратным тифом. В начале февраля 1909 года его перевели в вятскую тюрьму, оттуда в больницу, а после лечения снова сюда. В общей сложности он пробыл в Вятском тюремном замке пару недель. Никто не может сказать, в какой именно камере он сидел. Очевидцы давно умерли. Сейчас в камере-музее висит его фото рядом со снимком Дзержинского. Осужденный на три года ссылки за распространение революционной нелегальной литературы Железный Феликс прибыл в вятскую тюрьму 27 июля 1898 года. Он пробыл в ней 19 дней, ожидая пароход, на котором его отправят к месту ссылки в Вятском (Кировском) регионе.
Удивительно, но в камерах, расположенных по соседству с «музейной», по-прежнему сидят заключенные. Чтобы зайти к ним, нужно наклонять голову — вход очень низкий. Но окна смогли расширить, так что дневной свет поступает.
Заключенные раньше жаловались правозащитникам на 10 «подвальных» камер в самом старом корпусе. Начальник поправил: их называют «цокольными». Мы обошли почти все. Камеры действительно как бы наполовину утоплены в землю. Но обстановка вполне нормальная, света достаточно. И все же, как мне кажется, тяжело сидеть в таком полуподвале.
Иосиф Сталин и Феликс Дзержинский во время тюремного заключения (фото размещены в камере-музее СИЗО)
Мы спросили про так называемую подводную лодку — это специальный коридор с узеньким проходом и крошечными камерами без окон. Начальник говорит, что вход туда давно забетонирован. После того, как была отменена смертная казнь, там никто не сидел. Нас уверяют, что людей в Кирове не расстреливали, а вывозили в Нижний Новгород. Но краеведы и историки установили, что это не
Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 79
