Крайт обернулся, увидел продирающуюся сквозь кустарник Йолю. Брильянтами в волосах поблескивают капли воды. Умывалась… Крайт облегченно вздохнул. Все хорошо, все хорошо. Умиротворение, расслабляющий покой поползли по телу…
Крайт мягко опустился на землю. Не было больше ни сил, ни желания что-то делать — лишь полнейшее спокойствие, окутывающее, словно кокон, усыпляющее. До боли знакомая униформа у этих солдат, появляющихся из обступившего их маленький лагерь леса. Что это у них за нашивки? Ящерица, нежащаяся в языках пламени. «Саламандры», отряд особого назначения Империи… Нашли-таки…
Мысли лениво текут, отстраненно отмечая детали замедлившегося вдруг мира. Фрин, занесший руку для заклинания… Зря… В лесу наверняка поддерживающие колдуны, только и ждущие, когда кто-то воспользуется магией. Падают под мечами «саламандр» воины его охраны, выпустивший заклинание Фрин сгибается, плюясь кровью… Рон удивленно смотрит на выросшее вдруг из его груди лезвие дротика…
— Ваше Величество, вы в порядке? Кто это? Крайт медленно поднимает взгляд. Имперский полковник.
— Да. — Слова тягучие, раскатистые. — Прекратите это. Оставьте меня.
— Сожалею, но это невозможно. Империи нужен ее Император. А это кто?
— Зейенгольц, собачий сын. — Тяжело, как тяжело… Каждое слово, словно забившая онемевший рот бесконечная лента, и ее надо выталкивать, выталкивать…
— Рад снова встретиться! — Зейенгольц улыбается.
Еще кто-то. Шеридар. Крайт подносит руку к лицу, из последних сил борясь со сном, пытаясь поймать ускользающую мысль. Шеридар… Некротос… Инициированные его властью натуане… Так вот оно что… Глаза закрываются, унося Крайта в сладкую негу. Йоля…
Часть III. СИЛА ЛЮБВИ
Крайт ждал. Дни тянулись, унылые и серые, складываясь в недели, месяцы, подтачивая надежду, призывая смириться и обещая впереди лишь долгую череду таких же тоскливых и безысходных дней… И все же Крайт ждал. Нельзя было поддаваться отчаянию, будет, будет у него шанс, не может не быть. Когда-нибудь Зейенгольц ошибется, и лишь от него тогда будет зависеть, сумеет ли он им воспользоваться.
Вот уже больше полугода как Крайт снова был в Империи. К его удивлению, говоря о коронации, первожрец не лгал. В Империи Крайта действительно ждали не суд и казнь, быстрая или мучительная, а корона. Но кроме этого символа власти ему ничего не досталось. Все остальное забрал первожрец. Зейенгольц — вот кто был истинным Императором, сосредоточившим в своих руках все ниточки управления, кукловодом, стоящим за ширмой и заставляющим его вставать и приседать, говорить и подписывать. Крайт отдавал приказы, милостиво принимал почести, вдумчиво выслушивал советы, и лишь несколько человек в Империи знали, что ни одно из этих действий не принадлежит самому Крайту, а выполняется точно по сценариям, заранее тщательно выписанным первожрецом.
Поначалу Крайт пытался сопротивляться, но стационарная блокировка, отрезающая его от силы, и три жреца Огня, постоянно следящие за ним, быстро и довольно болезненно прекратили бунт. Они не могли подчинить его дух, как демоньяки Воздуха, или превратить в бездумное, лишенное воли существо, как жрецы Воды, но они могли взять под контроль его тело, что и сделали быстро и легко.
И Крайт подчинился. Только глупец не способен принять неизбежного, тратя силы на бессмысленную борьбу с решеткой клетки, в которую его заперли. Нет, глупцом он не был. Он знал, что сражаться надо не с клеткой, а с дрессировщиком. И, значит, все, что ему оставалось, это ждать. Ждать, когда он сможет преподнести Зейенголыгу тот маленький сюрприз, который постоянно висел у него перед тонким взглядом и о котором первожрец, похоже, даже не догадывался. И Крайт ждал. И думал.
Мысли — вот фактически все, что ему оставалось. Дни лениво тянулись, занятые делами, которые Крайт не делал, разговорами, в которых Крайт не произносил ни слова. Обо всем заботились демоньяки Фобса. Его тело ходило, говорило, улыбалось, но сам он не принимал в этом никакого участия, словно пассажир в собственной голове, со стороны наблюдающий за происходящим. Лишь оставшись наедине, он ненадолго снова становился владельцем своего тела, отпущенным жрецами до следующего публичного появления.
И Крайт думал, думал, думал. Чего он хочет? Чего добивался? Вся жизнь, день за днем, проходила перед его мысленным взором, перемалываясь в мельчайшие детали, тускнея и стираясь, пока — наконец не остался единственный образ, придающий хоть какой-то смысл его существованию. Йоля, Йоля! Ради нее стоило жить, стоило бороться. Ради ее глаз, ее шелковистых волос, нежных рук. Весь мир к ее ногам ради одной улыбки!
Но жива ли она? Не погибла ли в той засаде? Нет! Не могло, не могло этого случиться с ней — с кем угодно, но только не с ней! Она жива, жива!
Или нет? Йоля, распростертая на пронзительно-зеленой траве, широко раскрытыми невидящими глазами глядящая в безразличное небо… Нет!! Крайт гнал прочь эту нарисованную фантазией картину, но она настойчиво возвращалась, назойливая, сводящая с ума неизбежностью, неспособностью что-либо изменить.
Хотя бы знать точно, избавиться от неопределенности… Спросить у Зейенгольца? И полностью отдаться на его милость, попасть в такую зависимость, в сравнении с которой три жреца Огня — полная свобода? М-мм! Крайт сжимал кулаки и в кровь кусал губы. Оставалось только надеяться. «Саламандры» были высшей степени профессионалами, не делающими ничего сверх необходимого, и, о демоны, им ведь не надо было убивать Йолю, не надо! Крайт очень, очень надеялся на это. И ждал.
* * *
— Ваше Величество, вы меня разочаровываете. — Зейенгольц скорбно покачал головой. — Ну что вам надо?
Крайт мрачно молчал.
— Я не понимаю. Вы взрослый, здоровый мужчина. Как вы можете провести неделю в одной комнате с девушкой — и с какой девушкой! — и ни разу к ней даже не прикоснуться? — Зейенгольц тяжело вздохнул, вытянул губы трубочкой. — Что вам надо? Красавица, нежная, утонченная, из благородной семьи. Чего еще можно хотеть? — Зейенгольц посмотрел на дверь, из-за которой доносились приглушенные всхлипы, — А вы с ней так… Обидели. — Первожрец извлек из широкого рукава смятый платок, звучно высморкался. — Ладно, скажем, не нравится вам девушка, смотреть на нее не можете. Но это же уже шестая! И со всеми одно и то же. Зейенгольц пододвинул стул, сел напротив Крайта. — Если бы я вас не знал раньше, подумал бы, что у вас нетрадиционные вкусы. Так сказать, по наследству доставшиеся. — Зейенгольц хихикнул, снова посерьезнел. — Но я — то ваши вкусы знаю. Так в чем же дело? Что вам надо?
Крайт по-прежнему молчал.
— Ну? Или с вами что-то произошло у этих дикарей? Может, вы там влюбились в местную немытую красотку? И теперь верность храните?
— Слушайте, вы! — Крайт задохнулся от злости, резко выдохнул, сдерживаясь. — Слушайте, что вам от меня надо? Вам мало того, что я у вас как собака на привязи?!
— Ну что вы, что вы, не надо так нервничать. — Первожрец успокаивающе улыбнулся. — Не надо драматизировать. У нас ведь, так сказать, сотрудничество. Так вот, с девушками…
