Глава 19
Кафа – врата ада
До чего же болят ноги! Весь путь, почти месяц, от тоготатарского селеньица, где Лизу продали крымчакам, ведущим загон невольниковиз-под Каменца в Кафу, она проделала пешком!
Заботились лишь о детях, да красивых девушках, да пригожихмолодичках: они шли не в цепях, даже не на сворке. За красавицами старательноухаживали, чтобы дорогою не захворали, не спали с лица; их и кормили лучше, иот непогоды и злого солнца укрывали, как и хорошеньких детей, везли наверблюдах.
Скованы были, связаны, терпели побои лишь строптивцы, самыесильные мужчины, немолодые или некрасивые женщины. Им и кусок поплошедостается, а иной раз вообще ничего не перепадает. Однако их тоже надо довестидо Кафы: мало ли кому понадобится гребец на галеру, проворная служанка длядома, баба для развлечения воинов?..
На сворке шла и Лиза. Как-то раз, глянув в сонноепридорожное озерко, гладкое, будто зеркальце, и увидав в нем обтянутое сухоюкожею, опаленное солнцем, настороженное, злое лицо, она не сразу признала себя– Лизу, столь любимую Леонтием, Эрле, средоточие страсти Хонгора и Эльбека…
И ничуть не удивилась, что ее поставили в один ряд с самыминекрасивыми пленницами, относясь с заметным небрежением. Но столько перенеслаона от ногайца, сгубившего Эльбека, так настрадалась с ним, злым, жадным, чтодаже этот тяжкий путь в числе других измученных людей был почти облегчением дляодинокой души. Как же много значило для нее оказаться среди соотечественников,среди своих! Она чувствовала себя почти счастливою уже оттого, что слышитукраинскую речь. Такую понятную, такую похожую на русскую. А то, что впередиждут неизвестная Кафа, и невольничий рынок, и неведомое будущее, – малострашило Лизу. Пусть будет что угодно, лишь бы не этот однообразный,бесконечный путь по просторной степи, вся красота которой давно сделаласьненавистной Лизе.
И вот – Кафа! Один из лучших в мире портов, одна из лучшихгаваней, запруженная торговыми кораблями и галерами. На берегу цепью тянутсяполуразрушенные башни, крепостные стены – остатки генуэзского владычества, амеж ними по склону горы, заслоняющей город с севера, словно цветы, брошенные накамни, высятся изящные дворцы; благоухают пышные сады; поют свои гимныроскошные фонтаны; богатые мечети вздымают стрелы минаретов; и на всем этомчарующем великолепии играют искры солнца, света, блики игривых синих волн.
Ничего подобного Лиза и представить себе не могла! Онасмотрела на сие татарское гнездо со смесью неприязни и восторга.
На базарной площади яблоку негде было упасть, но большевсего народу толпилось там, где были поставлены славянские невольники.
Бородатые, в роскошных шелках, с многочисленными перстнямина пальцах турки и армяне, худые, злоглазые, одетые куда как проще крымцы,облаченные во все черное болтливые итальянцы сновали по базару, пристальноразглядывая пленных, высматривая мужчин покрепче да женщин покрасивее. Теопускали головы, закрывались руками, пытались спрятаться за спинами друг другаот этих оценивающих, хищных взоров. Но то одну, то другую вытаскивали из толпык желавшему купить ее. И начинался торг.
