Марианна
Бургундия и Париж
Январь 1740 года
Моя волосатая сестра Полина вышла замуж и теперь графиня де Винтимиль! Но больше всего изумляет другое: поговаривают, что сам король заменил ее мужа на супружеском ложе. Моя первая мысль была о том, что бедный юноша-граф, ее супруг, вероятно, вздохнул с облегчением. Но моей второй мыслью была мысль о том, как Полине, ради всего святого, удалось соблазнить короля?
А теперь я слышу, что ее представили ко двору и она постоянно находится рядом с королем. Шепчутся, будто король даже сюртук не наденет без разрешения Полины и мяса не попросит приготовить, пока она не одобрит. Кажется, она полностью вытеснила Луизу из сердца короля и этот брак был скорее для соблюдения условностей.
Я просто не знаю, что сказать. Полина? Страшнее Полины сложно кого-то представить! Тетушка раньше уверяла, что наша матушка, должно быть, согрешила где-то с обезьяной, а не с отцом, и в результате родилась Полина. Или с венгром, не помню, что хуже. Полина и король? Это еще удивительнее, чем связь Людовика с Луизой. Мысль, попахивающая государственной изменой: может, с королем что-то не так?
По иронии судьбы я наконец-то стала задумываться о том, чтобы предстать ко двору. Бургундия – это хорошо и приятно, но, откровенно говоря, пришло время увидеть новые горизонты. ЖБ мало интересуют дела других государств, и он отказывается просить место за границей, а вот Версаль ему подойдет. Но теперь, когда там Полина… Что ж, думаю, лучше всего держаться от нее подальше – хоть в классной комнате, хоть в Версале. Ничего не изменилось. Я до сих пор помню, как она распоряжалась нашими игрушками и запирала их в буфет, а еще ее перекошенное от злости лицо, когда я ей отомстила.
Я была бунтаркой в детстве и могла дать ей отпор, но в Версале бунт не пройдет. У Полины всегда были задатки тирана, а теперь она стала самой влиятельной женщиной во Франции, а я сижу в этом захолустье, в окружении голубей и свиней, здесь, где из года в год ничего не меняется. Это несправедливо и неожиданно.
Абсолютно несправедливо.
* * *
В самые лютые январские морозы я еду в Париж на свадьбу Гортензии. Поселяюсь в своей старой спальне у тетушки Мазарини, и меня охватывает ужас, как будто я отсюда никуда не уезжала.
Я мало что знаю о муже Гортензии, маркизе де Флавакуре. Гортензия по уши влюблена и говорит о нем как об образчике доброты, человечности и смелости. От окружающих я слышала, что он грубый вояка, запрещает Гортензии ехать во дворец. Он всех без исключения уверяет, что она самая красивая женщина во Франции, а, учитывая пристрастие короля к девицам Нель, тем самым открыто признает, что ему есть чего бояться. Он заявляет, что убьет и Гортензию, и короля, если тот хотя бы прикоснется к ней. Глупость! Попахивает государственной изменой! Если в этих словах отражается его характер, тогда, боюсь, он несдержанный хвастун.
