Сероглаз был высокий мальчик,На полгода меня моложе.Он принес мне белые розы,Мускатные белые розы,И спросил меня кротко: «МожноС тобой посидеть на камнях?»Я смеялась: «На что мне розы?Только колются больно!» – «Что же, –Он ответил, – тогда мне делать,Если так я в тебя влюбился».И мне стало обидно: «Глупый! –Я спросила: – Что ты – царевич?»Это был сероглазый мальчик,На полгода меня моложе.«Я хочу на тебе жениться, –Он сказал, – скоро стану взрослымИ поеду с тобой на север…»Заплакал высокий мальчик,Оттого что я не хотелаНи роз, ни ехать на север.Плохо я его утешала:«Подумай, я буду царицей,На что мне такого мужа?»«Ну, тогда я стану монахом, –Он сказал, – у вас в Херсонесе».«Нет, не надо лучше: монахиТолько и делают, что умирают.Как придешь – одного хоронят,А другие, знаешь, не плачут».Ушел не простившись мальчик,Унес мускатные розы,И я его отпустила,Не сказала: «Побудь со мною».А тайная боль разлукиЗастонала белою чайкойНад серой полынной степью,Над пустынной, мертвой Корсунью.
Героиня ждала царевича, потому отвергла сероглазого мальчика. Здесь даже любимые цветы Гумилева, розы, присутствуют. Однако это не биография – и мальчик носит собирательные черты, и сама девочка, разделившаяся на два образа сестер-близнецов.
Поэма пленяла свежестью морского бриза, чистотой отрочества. К. Мочульский с восторгом отзовется чуть позже: «Анна Ахматова написала поэму, которая привела меня в восторг. Такая хрустальная полупечальная глубина». Почему именно к этому времени обратилась Анна? Что с ней творилось? Однако «царевич» не заставил себя ждать. Весной 1915 года она познакомится с Б. Анрепом.
А Гумилев в начале февраля снова отправился на фронт.
Болезни
Гумилев уезжает на фронт специальным военным корреспондентом газеты «Биржевые ведомости», в газете начинают печататься его «Записки кавалериста». Опять бои, разъезды, засады, стычки. Но теперь суровая зима, этим все осложняется. Морозы, метели, и 2 марта в разъезде Гумилев серьезно простудил почки.
Он не догадался слезть с седла и пойти пешком. Задремал и стал мерзнуть, а потом и вовсе замерзать. Ему казалось, что он голый сидит в ледяной бане. «Я уже не дрожал, не стучал зубами, а только тихо и беспрерывно стонал», – пишет он в «Записках кавалериста».
После этого разъезда Гумилев воевал с высокой температурой. «Мы наступали, выбивая немцев из деревень, я тоже проделывал все это, но как во сне, то дрожа в ознобе, то сгорая в жару».
В итоге в середине марта Гумилев с воспалением почек прибыл в Петроград и был помещен в Лазарет деятелей искусств. Пока лежал там, нарушал все правила: сбегал из лазарета в Царское Село, к своим, в военной форме являлся в театр, за что был арестован на одну ночь. Однако болел серьезно, с рецидивами. Проболел всю весну.
В Вербную субботу Анна Андреевна познакомилась с Б. Анрепом, поэтом, художником-мозаичистом, офицером. Анреп провел в Царском Селе несколько дней у своего друга Н. Недоброво перед отправкой на фронт. До этого он знал Ахматову заочно, по письмам приятеля. Недоброво писал ему с восторгом: «Попросту красивой назвать ее нельзя, но внешность ее так интересна, что с нее стоит сделать и леонардовский рисунок, и генсборовский портрет маслом, и икону темперой, а пуще всего поместить ее в самом значащем месте мозаики, изображающей мир поэзии». Что Анреп и сделает много лет спустя.
Анна увидела в этом красивом, сильном, мощном человеке героя своего нового литературного романа, ожидаемого принца. Скорее всего, это был платонический роман, в куртуазном духе, в отличие от чувственного романа с А. Лурье.
