[конец расшифровки]
* * *
Наконец, в темноте своего спального закутка, выключив свет и включив планшет, Фрэнк нашел это на одном из снимков со спутников. Что-то похожее на ров, на водослив, на вход в шахту, через который въезжают грузовики по наклонной дороге, медленно опускающейся в землю и исчезающей под ней.
Это был естественный рельеф: траншея имела около пяти миль в длину и свыше полумили в ширину, и, если «Ксеносистемы» могли бы выкопать такое, им бы не были нужны ни НАСА, ни вообще кто-либо, и уж тем более Фрэнк. Но она была, понижаясь к западному концу, где – судить по спутниковой съемке было нелегко – переходила в тоннель. Определенно, траншея там не заканчивалась. Над землей виднелось что-то похожее на просевшую крышу, возможно, частично обрушившуюся, но вход был отчетливо виден – обширное пространство под навесом.
Это могли быть солнечные батареи, однако сказать это со всей определенностью было нельзя, поскольку на снимке они изображались лишь как несколько более ярких неопределенных точек. Фрэнк однозначно не смог разглядеть ничего похожего на жилые модули и рассудил, что они установлены под землей, защищающей от вызывающей онкологические заболевания радиации, под воздействием которой сам он жил и спал каждый день. Однако в траншее отчетливо была видна характерная тень от спускаемого аппарата, в нескольких сотнях ярдов от предполагаемой пещеры. Снимок был сделан в такое время суток, что все предметы отбрасывали на запад длинные четкие тени.
По прямой отсюда до этого места было семьдесят девять миль. Для М-2 было подозрительно удобно находиться в пределах досягаемости, а Фрэнк был человек подозрительный. Несмотря на увещевания Луизы, он был уверен в том, что за исчезновением седьмой метеостанции стоит вторая база «Ксеносистем». Он чувствовал это всем нутром. Луизе лгут, а она передает эту ложь ему.
Доложить Юнь о том, что ее оборудование просто… исчезло, сохраняя при этом бесстрастное лицо, оказалось очень трудно. Слава богу за радио и за то, что он находился на вершине вулкана один – по крайней мере в тот момент. Основная часть разговоров была проведена до того, как Фрэнк возвратился в ОМ-1.
Беседа с Люси явилась мучительным испытанием: Фрэнку она больше напоминала допрос. Сначала командир переговорила один на один с Юнь, затем с Джимом и, наконец, с Фрэнком. Он не хотел ей лгать. Но понимал, что должен, и потому весь вечер чувствовал себя отвратительно.
На следующий день наступил карантин. Неполный карантин. Научные эксперименты продолжались, работы по обслуживанию базы шли по графику. Однако ежедневные прогулки на ОМ-1 были приостановлены до тех пор, пока Люси не переговорит с НАСА.
Если Фрэнк смог разглядеть на поверхности Марса спускаемый аппарат, определенно, это сможет и кто-нибудь в НАСА? Фрэнк отправил сообщение Луизе, и та ответила, что Марс огромный, а процесс редактирования отдельных снимков, находящихся в общем доступе, уже отлажен. Пятнышко здесь, смазанный участок там, и вот уже все следы приземления будут стерты. Причин для тревоги нет.
Но Фрэнк не был так уверен. Нарастающее облегчение, которое он испытывал со времени прибытия экспедиции НАСА, бесследно испарилось в одно мгновение на вершине. Фрэнк ловил себя на том, что страстно желает гибели М-2, и ненавидел себя за это. М-2 имела лицо – осунувшееся, голодное лицо с запавшими глазами и омерзительной усмешкой. Это лицо добавилось к лицам погибших товарищей, которые являлись Фрэнку в сновидениях, а теперь оно заняло в них главное место. Голодное, такое голодное.
