Теперь он остался без матери. Теперь он остался с тобой.
* * *
— Погоди, что? — Мо потеребил свой слуховой аппарат. — Кажется, эта штуковина сломалась. Что ты сказал?
— Я сказал, мой папа — танцующая панда! — Уилл пнул валявшийся на земле теннисный мячик, и тот проскакал через весь двор.
— Может, дело в батарейках? Кажется, ты сказал, что твой папа — танцующая панда.
— Именно это я и сказал.
— Тогда я по-прежнему ничего не понимаю, — растерялся Мо.
Уилл вздохнул.
— Помнишь, я тебе рассказывал про того чувака в костюме панды, который как-то спас меня от Марка?
Мо кивнул.
— Ну, в общем, это был мой папа.
— А почему он был в костюме панды?
— Он танцевал. В парке.
— Типа для развлечения?
— Нет, типа за деньги.
— Я думал, он работает на стройке.
— Работал, — покачал головой Уилл, — но его уволили, и он решил стать танцующей пандой.
— Без обид, но я думал, танцевать в костюме панды — не в его стиле. — Мо поразмышлял над этим с минуту. — Честно говоря, мне казалось, это вообще ни в чьем стиле. Я даже не знал, умеет ли твой папа танцевать.
— Его научила стриптизерша, после того как он отвоевал ее халат, который украл фокусник, поджигающий предметы силой мысли, — ответил Уилл как ни в чем не бывало.
Мо ждал окончания шутки. Но его не последовало.
— Да ты выдумываешь, — бросил он.
— Я бы не смог такое выдумать.
— Правда?
— Правда.
— Тогда это однозначно самое клевое, что я слышал! Хочу стать твоим папой, когда вырасту.
— Не хочешь, — оборвал его Уилл, — он лжец, и я его ненавижу. Кстати, я думал, ты хочешь стать зоофилом, или как там.
— Ерунда. Кто вообще захочет стать зоологом, если можно помогать стриптизершам сражаться с фокусниками-поджигателями? Это же работа мечты!
— Стриптизерши? — переспросил Марк. Они с Гэвином и Тони как раз проходили мимо. — Снова обсуждаете мамку Уилла, неудачники?
Он заржал, и его дружки тоже, хотя, кажется, не очень-то охотно.
— А ты в семье единственный с Туреттом[21], Марк? — бросил Мо. — Или от мамы с папой унаследовал?
— Что такое «Туретт»? — прошептал Гэвин.
— Французское блюдо, — ответил Тони.
Гэвин кивнул в еще большем замешательстве.
— Что ты сказал?! — ощетинился Марк. Он не дал Мо ответить, схватив его за горло. — Больше никогда не смей говорить о моем отце, ты, дерьма кусок!
— Почему? — спросил Уилл. — Слишком больно?
— Что? — Марк перевел взгляд на Уилла, и хватка немного ослабла.
— Слишком больно, да? — повторил Уилл. Сердце у него колотилось, но голос звучал твердо, и он выдержал взгляд Марка, не отведя глаз. — Когда люди говорят о ком-то, кого ты любишь и кого больше нет.
— Если не заткнешься, я тебе сделаю больно!
— Не так, как себе, — отчеканил Уилл.
Марк нахмурился.
— Что ты несешь?
— Ты стараешься вести себя грубо, но я знаю правду.
— Да ни черта ты не знаешь! — заорал Марк. Они с Уиллом стояли лицом к лицу, почти соприкасаясь носками ботинок.
— Я знаю, ты не спишь ночами, думая, почему это случилось именно с тобой, а не с кем-то другим, — продолжил Уилл.
