Глава 25
Вы можете подумать, что, вообразив себя детективом, разгадывающим свою родословную, я стала профессионалом своего дела и, напрочь забыв о делах, принялась рыть носом землю в поисках информации? Это не так. Я не забывала о работе. Следующим утром на своем автоответчике я обнаружила два сообщения. Первое было от Эрика, моего босса.
– «Пени, дорогая. Полная боевая готовность! Пол суетится вокруг да около, стараясь узнать, чем ты занимаешься. Вообще-то мы прикрыли тебя, сказав, что ты задерживаешься в Лондоне по очень важному делу. Но Шери, которая шпионила за нами в Каннах, проболталась о твоем наследстве. Пол, разумеется, ничего не сказал, но ты же понимаешь, что все не так просто. Подумай на досуге. Мы все еще в Испании, так что перезванивать не надо. Все, люблю, целую. Ты уже богата? Надеюсь, что это так».
Я не почувствовала никакой тревоги, как это было раньше. Передо мной всплыл образ Пола.
– Черт тебя побери, Пол. Я больше не трусливый кролик, – сказала я вслух.
Второе сообщение было от Джереми. Он отвечал на мой звонок. Джереми говорил коротко, деловым тоном. Наверное, именно так он разговаривает с клиентами, которых хочет послать куда подальше.
– «Пенни, это Джереми. – Казалось, он злится, что не застал меня дома. – Звонила Северин, она сказала, что сережка не представляет особой ценности. Это не рубины, просто подделка. Вот такие дела, – со вздохом добавил он. – Что касается украденной фотографии, пусть Ролло гоняется себе за подделкой. Так ему и надо. Послушай, мне нужно уехать из города на несколько дней. Гарольд будет держать тебя в курсе событий. – Затем, видимо, поняв, какой мерзкий тон он выбрал, добавил: – Береги себя. Пока».
Так же точно он мог добавить:
«Брось, глупая женщина, свои теории».
Я прекрасно понимала, что дала ему надежду на то, что, отыскав драгоценности, мы могли бы избавиться от притязаний Ролло на виллу. Когда убеждаешь людей поверить в какую-то немыслимую историю, даешь им надежду, что выглянет солнышко и все будет прекрасно, а потом, когда понимаешь, что этого не случится… они обращают свой гнев на тебя, потому что именно ты одурачил их и надежды были ложными.
Я отошлю Гарольду оценку лондонского состояния тети Пенелопы, что несколько выше оценки Руперта. На том и порешим.
Однако у меня в запасе были ошеломляющие новости о любовнике бабушки Пенелопы и о новых родственниках Джереми. Я тут же позвонила ему и, разумеется, услышала лишь автоответчик.
– Джереми, это Пенни. Я узнала нечто очень важное. Ты обязательно должен это знать. Позвони, когда вернешься.
Я не хотела нагонять таинственность, но подобную информацию явно не стоило оставлять на автоответчике.
Единственное, что было просто великолепно в данной ситуации, – это прекрасная квартира бабушки Пенелопы. Я чувствовала себя кинозвездой, печально и драматично опускающей телефонную трубку на аппарат, что стоял на маленьком столике с бело-золотыми краями. Даже если мне было грустно, окружающая обстановка намного отличалась, разумеется в лучшую сторону, от той, что была в моей прежней жизни, где вещи лишь усугубляли чувство тоски и неудовлетворенности. А в этой прелестной спальне в сказочном лондонском доме я могла только беззаботно вздохнуть, подобно героине фильма, уверенной в том, что все кончится благополучно.
– Подделки, – повторила я шепотом слова Саймона.
Я повернула голову и увидела нечто невероятное. Рядом с фотографией бабушки Пенелопы я увидела свое собственное отражение в зеркале. Две девушки примерно одного возраста, но, Боже мой, какая ужасающая разница! Бабушка выглядела беззаботно и обаятельно, а я скрюченная, растрепанная, с бледным нахмуренным лицом, искоса разглядывающая сережки. Господи, это просто ужасное зрелище!
Чувствовала я себя действительно как суперзвезда в этой умопомрачительной обстановке, но выглядела словно прислуга, которая пришла прибирать комнату и, остановившись передохнуть, присела за туалетный столик своей хозяйки, чтобы взглянуть в зеркало. Нехватка сна, обезвоживание от многочисленных перелетов, ноющие, схваченные судорогой от сидячей работы мышцы – это все про меня. В двадцать лет все последствия усталости или длительного путешествия исчезают сразу на следующее утро, но у меня – под глазами мешки, волосы нечесаные, губы плотно сжаты, брови сосредоточенно сдвинуты, одежда мятая, будто старая газета.
