ЛСД открыл перед ним новые перспективы, новое пространство опыта, и он употреблял его все чаще и чаще… Благодаря ЛСД он обнаружил, что может путешествовать во времени, так что прошлое переставало быть для него чем-то отдаленным, но становилось со-присутствием[224].
В середине 1960-х гг. сын тогдашнего генерального директора ВВС Джеймс Грин убедил Лэйнга поговорить о наркотиках. К сожалению, это интервью так и осталось не опубликовано и даже не расшифровано. В нем Лэйнг расхваливал воздействие ЛСД и мескалина, псилобицина и гашиша, а также говорил об этом опыте:
Впервые я заинтересовался этим лет пятнадцать назад, насколько мне известно, мескалин и лизергиновая кислота были открыты незадолго до этого времени. Мне понравилось, в основном потому что они, казалось, открывали путь к необыкновенным состояниям сознания, и я заинтересовался тем, требовались ли они мне или другим людям, некоторые предполагали, что они способны вызвать типичный психоз, что они могли индуцировать у людей опыт, идентичный или похожий на опыт шизофреников, тогда я уже интересовался тем, что в нашем обществе безумие рассматривается как способ бытия. Но я никогда не употреблял ничего подобного раньше, попробовал только около шести лет назад. Человек, который впервые дал мне ЛСД, считал, что, попробовав этот наркотик, я могу сойти с ума, и поэтому я принимал его с определенной долей волнения, но тот первый опыт был просто фантастическим, я пережил его, это был необыкновенный опыт интимности, словно бы мой повседневный опыт был лишь временным и отчужденным, оторванным от более фундаментального, исходного вида опыта, который я переживал будучи ребенком, младенцем и который я утратил, приспосабливаясь к социальной реальности других людей. И, как бы это ни описывалось различными людьми, это было во всех отношениях удивительно: это расширение многоуровневой связности, что можно лишь мимолетно пережить в обычном состоянии сознания. Это переживание путешествия во времени, словно прошлое – это не что-то, отдаленное от тебя на определенном расстоянии, а часть актуального опыта, в котором мы соприсутствуем, можно перемещаться от одного момента времени к другому, словно всплыли все его отдаленные закоулки и расступились стены и т. д. Я просто должен был пережить все это: передо мной открылись истоки, которые открывались и перед другими людьми, каждый обозначает их разными словами, но это необычайно, вне зависимости от того, как мы это переживаем[225].
Приблизительно в начале 1960-х гг. Лэйнг познакомился с американцами Леоном Редлером и Джо Берком, которые были более просвещенными в путях расширения сознания. Для американской психиатрии Берк был таким же смелым экспериментатором, как Лэйнг для британской. Д. Коте отмечает: «Берк, пророк контр культуры, говорил, что культура аполлонического Запада (рациональная, материалистическая, репрессивная, традиционная) страшилась дионисийских проявлений (эмоциональности, гедонизма, общинности и альтернативности). Марихуана и гашиш, говорил он, с медицинской точки зрения безопасны, и с ними гораздо легче завязать, чем с опиатами, табаком или алкоголем»[226].
Редлер рассказал Лэйнгу, что в Гарварде группа людей во главе с химиком Ральфом Метцнером, профессором психологии Тимоти Лири и Ричардом Олпертом проводит эксперименты по употреблению ЛСД. Берк же был знаком с Аленом Гинзбергом, гуру битников и «кислотной революции». Лэйнг заинтересовался этим и попросил своих американских друзей познакомить его со всеми этими персонажами.
Берк свел Лэйнга с Гинзбергом, и тот посоветовал ему обратиться к Метцнеру в Милбрук, где тогда и проводились «кислотные эксперименты», Метцнер должен был познакомить Лэйнга с Лири. По данному Гинзбергу телефону Лэйнг позвонил в Милбрук Лири и, отрекомендовавшись от имени Алена Гинзберга, договорился о встрече. Так в 1964 г., во время лекционного тура Лэйнга, состоялось их знакомство.
Дом Лири в Милбруке был специально предназначен для ЛСД-экспериментов. Во время своеобразной экскурсии, проведенной для него хозяином, Лэйнг увидел шесть комнат, стилизованных в разных жанрах для прохождения «путешествия». Он был впечатлен масштабом увиденного и серьезностью намерений. Лири предстал перед ним как увлеченный и восторженный человек, он говорил о том, что весь мир сошел с ума, что ЛСД – единственный путь изменить сознание людей и пробудить их к подлинной жизни, что необходимо нести ЛСД по всему миру. Лэйнг не разделял его энтузиазм и в ответ предположил, что широкое распространение этого препарата и его бесконтрольное использование может привести к еще большему сумасшествию, что это может принять масштабы настоящего бедствия:
